Я нередко думал, не равен ли этот момент моменту рождения или смерти, как я считаю, определенному каждому человеку по-особому. Каждому мужчине… и женщине, разумеется, тоже, — добавил он, любезно наклонив голову в мою сторону. — Именно на этом изломе времени, — продолжал он, — абсолютно все кажется возможным. Вы можете заглянуть за пределы вашей жизни и убедиться, что они в действительности не более чем ничто. Когда время останавливается, вы осознаете, что в состоянии предпринять любое действие, завершить его и вернуться к себе, найдя мир неизменившимся: все осталось таким же, как было. И вы постигаете…
Он умолк, затем окончил:
— Вы постигаете, что все возможно, однако нет ничего необходимого.
— Но… вы и в самом деле что-то совершаете при этом? — спросила я. — Молитесь, я имею в виду?
— Я? Ну… я сижу и смотрю на Него.
Широкая улыбка красиво тронула изогнутые губы.
— А Он — на меня.
Джейми сидел на постели, когда я вошла в комнату; он попробовал пройти по коридору, опираясь на мое плечо. От этого усилия он скоро побледнел и покрылся потом, поспешил лечь и не возражал, когда я укрыла его одеялом.
Я предложила ему немного супа и молока, но он только головой помотал.
— Англичаночка, у меня нет аппетита. Боюсь, если я что-нибудь проглочу, меня снова начнет тошнить.
Я не настаивала и молча убрала суп.
Во время обеда я проявила большую настойчивость и уговорила его проглотить несколько ложек супа. К сожалению, он не удержал в желудке даже такого малого количества.
— Прости, англичаночка, — сказал он, — я такой отвратительный.
— Это пустяки, Джейми, и никакой ты не отвратительный.
Я выставила таз за дверь и села рядом с Джейми, откинув назад волосы, упавшие ему на глаза.
— Не принимай этого близко к сердцу. Твой желудок все еще воспален после морской болезни. Видно, я чересчур тороплюсь непременно накормить тебя. Не обращай внимания и поправляйся.
— Поправлюсь. — Он прикрыл глаза и вздохнул. — Чем ты сегодня занималась?
Он был явно неспокоен и чувствовал себя скверно, но немного повеселел, когда я рассказала ему о том, что успела узнать за день: о библиотеке, о часовне, о винном прессе и под конец — об участке лекарственных трав, где я наконец-то познакомилась со знаменитым братом Амброзом.
— Он просто удивителен, — с восторгом говорила я. — Господи, я совсем забыла, что ты его знаешь!
Брат Амброз был очень высокого роста, даже выше Джейми, худой как скелет, с длинным, обвислым, словно у бассет-хаунда, лицом. Все десять длинных и тощих пальцев на руках отдавали зеленью.
— Он может вырастить все, что угодно, — продолжала я. — У него там есть все обычные травы, а теплица такая крошечная, что он не может выпрямиться в ней во весь рост.