Он пожал плечами и галантно поддержал меня под руку, пока я завязывала грубые шнурки своих сандалий.
— Ma chere, я служу тому, кто мог увеличить количество хлебов и рыб.[73] — Он улыбнулся и кивнул в сторону водоема, где карпы все еще подбирали хлебные крошки. — Тому, кто исцелял недужных и воскрешал мертвых. Стану ли я удивляться тому, что Господин вечности переместил молодую женщину по своей воле сквозь камни, стоящие на земле?
Мне подумалось, что это, во всяком случае, лучше, чем получить прозвание вавилонской блудницы.
Монастырская кухня оказалась очень теплой и напоминала пещеру; куполообразный потолок совершенно почернел от подымавшегося к нему столетиями жирного дыма. Брат Евлогий, по самые локти погрузивший руки в чан с тестом, приветствовал Ансельма кивком и обратился по-французски к одному из братьев-прислужников, велев ему обслужить нас. Мы выбрали местечко в сторонке, подальше от кухонной суеты, и сели перед двумя кружками эля и тарелкой с пирогом. Я подвинула тарелку к Ансельму, слишком поглощенная своими заботами, чтобы заниматься едой.
— Позвольте мне поставить вопрос вот каким образом, — заговорила я, с осторожностью выбирая слова. — Если бы я, предположим, знала, что многим людям угрожает опасность, должна бы я была попытаться ее предотвратить?
Ансельм машинально вытер рукавом нос, из которого потекло в теплой кухне после морозного воздуха во дворе.
— В принципе да, — ответил он. — Но это же зависит от многих обстоятельств. Например, насколько это рискованно для вас лично и каковы другие ваши обязательства, а также каковы шансы на успех.
— Не имею ни малейшего представления о такого рода обстоятельствах. Исключая, разумеется, мой долг по отношению к Джейми. Но он один из этих многих людей, кто может пострадать.
Он отломил кусок горячего пирога и протянул его мне. Я не заметила этого, в глубоком раздумье уткнувшись в кружку с элем.
— Я убила двоих, — заговорила я. — У каждого из них могли родиться дети, если бы я не убила их. Они могли бы совершить…
Я беспомощным жестом отодвинула кружку.
— Словом, кто знает, что они могли бы в жизни совершить. Я могла повлиять на будущее… нет, я точно повлияла на него, но не знаю, каким образом, и это меня страшит.
Ансельм хмыкнул и махнул рукой проходившему мимо брату-прислужнику, который немедля принес нам еще пирог и новый кувшин эля. Ансельм наполнил наши кружки и только после этого заговорил:
— Если вы взяли чью-то жизнь, то другую вы спасли. А сколько больных вы исцелили — людей, которые умерли бы без вашего лечения! Ведь и это влияет на будущее. Что, если человек, которого вы спасли, совершит потом великое зло? Разве это ваша вина? Могли бы вы, имея в виду такое обстоятельство, допустить, чтобы человек умер? Конечно же нет.