Автор
Освещенные яркими лучами октябрьского солнца на берегу упивались обладательницы стройных тел изысканными костюмами. 17-летняя принцесса Хедер Элизабет Деверо, оглядываясь на низкие волны, думала о том, что скоро она окажется среди мужчин, которые будут называть ее "Чужестранкой в гареме"....
– Чем я буду заниматься целыми днями?
– Тем же, чем и другие женщины.
– И как же местные женщины проводят свои дни? – спросила Хедер.
Халид пожал плечами:
– Спрошу у матери. Наверное, шьют. Хедер поморщилась:
– Боюсь, я не слишком умею шить.
– А что же ты умеешь делать? – с улыбкой спросил Халид.
– После смерти отца я брала уроки обращения с оружием вместе с братом, – с гордостью проговорила Хедер. – Я могу метко стрелять из лука, отменно обращаться с кинжалом и великолепно управлять лошадью.
– И твоя мать одобряла подобные занятия? – удивился Халид.
– Поскольку меня мучили кошмары, мама позволяла мне делать что угодно, лишь бы я была счастлива, – сказала Хедер и наклонилась ближе к мужу: – Признаюсь, меня испортили."
"– Никогда бы не подумал, – сухо проговорил Халид. – Тебе надо учиться тому, что умеют делать воспитанные женщины.
– Чему, например?
– Откуда мне знать? – раздраженно проговорил Халид. – Ты разве не видишь, что я не женщина?
Хедер рассмеялась.
– Спроси у моей матери, чем занимаются женщины днем, – крикнул Халид вслед Омару.
Закончив есть, Халид встал и помог подняться жене. Пока он копался в сундуке, она подошла к двери в сад, чтобы полюбоваться открывающимся видом.
– У меня есть для тебя еще один подарок, – сказал принц, подойдя к жене.
Хедер обернулась. В руках у принца было ожерелье, достойное королевы, выполненное из тяжелого золота и украшенное сверкающими изумрудами и сапфирами.
У Хедер перехватило дыхание.
– Повернись. – Она повиновалась, и принц застегнул ожерелье у нее на шее. Притянув жену к своему сильному мускулистому телу, он потерся носом о ее шею и накрыл руками груди.
– Так вот, насчет священника... – начала Хедер, взволнованная его близостью.
Халид проигнорировал эти слова. Он спустил с плеч жены кафтан и развернул ее лицом к себе. Хедер стояла перед ним во всем великолепии наготы. Единственным одеянием служили роскошная медная грива волос, спадавшая до бедер, и драгоценное ожерелье.
Халид сделал шаг назад, чтобы полюбоваться на нее.
– Ты языческая богиня, – хрипло проговорил он. В его синих глазах горело желание.
– На улице еще светло, – проговорила Хедер, почувствовав, что именно предвещает такой взгляд.
– Любить друг друга не обязательно в темноте, – возразил он, приблизившись к жене.
Заключив в объятия, он зацеловал ее так, что она забыла о смущении. Все мысли о священнике вылетели у нее из головы.
