Автор
Освещенные яркими лучами октябрьского солнца на берегу упивались обладательницы стройных тел изысканными костюмами. 17-летняя принцесса Хедер Элизабет Деверо, оглядываясь на низкие волны, думала о том, что скоро она окажется среди мужчин, которые будут называть ее "Чужестранкой в гареме"....
Двое охранников положили Хедер в паланкин Миримы, которая вскарабкалась туда следом. Всю обратную дорогу она поддерживала руками голову невестки.
Халид с Абдулом въехали во двор дома одновременно с Миримой. В ответ на окрики охранников Халид слетел с лошади и подбежал к паланкину матери.
Пока мать рассказывала о происшествии на базаре, Халид снял с жены вуаль и вгляделся в ее искаженное болью лицо. У него занялся дух от беспокойства. Подхватив жену на руки, он отнес ее в спальню и осторожно положил на кровать.
Что же делать? Вытащить нож немедленно или дождаться врача?
Хедер открыла глаза и сквозь завесу боли прошептала:
– Меня ударили.
– С тобой все будет в порядке, – заверил жену Халид, перевязывая ее руку.
Хедер наконец решилась взглянуть на свою ладонь.
– Господи! – простонала она и потеряла сознание.
– Слава Аллаху, она потеряла сознание, – сказал Халид матери. – Держи ее руку крепче.
Мирима сжала руку невестки, и Халид осторожно вынул нож. Из двух ран хлынула кровь.
Халид перевязал руку жены белой хлопчатобумажной тканью, но предательское алое пятно разрасталось с каждой секундой.
– Она приняла на себя удар, предназначенный мне, – сказала Мирима. Когда непосредственная опасность осталась позади, она вдруг начала дрожать от страха при мысли о том, что могло с ней произойти."
"Халид промолчал. Сжимая в объятиях бездыханную жену, он ругал себя на чем свет стоит. Он ни в коем случае не должен был позволять им ехать на базар. Фужер скрывался где-то в Стамбуле.
Дверь распахнулась, и в комнату вбежал врач. Он очистил раны, наложил швы и перевязал руку девушки.
– Рана принцессы несмертельна, – заверил он принца. – Шрам будет почти незаметен.
Халид кивнул и удалился. Он должен был опросить свидетелей и узнать как можно больше о покушении.
Перед уходом доктор протянул Мириме сверток и сказал:
– Когда принцесса очнется, дайте ей этот болеутоляющий порошок.
Мирима не отходила от снохи. Маленькая варварка спасла ей жизнь и, видимо, искренне любила ее изуродованного шрамом сына.
– Я не умру? – прошептала Хедер, открыв глаза по прошествии целой вечности, как показалось Мириме.
– Доктор зашил раны и перевязал тебе руку, – сказала Мирима. – Скоро ты выздоровеешь, и у тебя останутся два совсем маленьких шрама.
Пульсирующая боль в руке окончательно разбудила Хедер, и ее прекрасное лицо исказилось гримасой боли.
