Автор
Освещенные яркими лучами октябрьского солнца на берегу упивались обладательницы стройных тел изысканными костюмами. 17-летняя принцесса Хедер Элизабет Деверо, оглядываясь на низкие волны, думала о том, что скоро она окажется среди мужчин, которые будут называть ее "Чужестранкой в гареме"....
– Не сяду до тех пор, пока ты не скажешь мне, чей это ребенок.
– Я сказал, сядь, – раздраженно проговорил Халид.
Карим громко закричал, выражая свое недовольство шумом. Бросившись через комнату, Хедер забрала ребенка у мужа и села. Она прижала ребенка к груди и погладила его по щечке.
– Ты теперь в безопасности. Я не позволю этому противному Халиду пугать тебя.
Принц не мог сдержать улыбки. Его жена вела себя и говорила как мать, чего он и хотел от нее.
– Раз уж Мирима рассказала всему свету, что ты ждешь ребенка, мы с Мурадом нашли способ пощадить сына Линдар, – сказал Халид.
Улыбка Хедер красноречиво свидетельствовала о том, насколько она рада, что ребенка удалось спасти.
Несколько приободренный, Халид спросил:
– Ты сможешь полюбить этого мальчика так, как если бы это был твой собственный сын?
Ага, вот оно. Способ заманить ее в ловушку, заставить забыть о семье и об Англии.
– Если я соглашусь стать его матерью, значит ли это, что я больше никогда не увижу Англию? – спросила Хедер тоненьким, исполненным боли голоском.
– Ты усыновишь ребенка, а потом бросишь его? – крикнул Халид.
– Я бы никогда не смогла бросить своего ребенка, – парировала Хедер. – Как ты можешь даже предположить такое?!
Карим запищал. Она качала и ласкала ребенка, но он никак не успокаивался.
– Наверное, он хочет есть.
– Он поел, – сказал Халид.
– Из соображений безопасности Кариму нужно другое имя, – сказала Хедер, укачивая ребенка. – Давай назовем его Уолтер в честь моего отца.
– Это слишком по-европейски, – возразил Халид, протянув палец плачущему ребенку. – Кроме того, обычай требует, чтобы сына называл отец.
– Очередное правило? – спросила Хедер, изогнув бровь. Халид лукаво улыбнулся:
– Нашего сына будут звать Кемал Мустафа. Кемал означает «совершенство», а Мустафой звали моего покойного дядю.
– Кемал – красивое имя. – Хедер продолжала укачивать ребенка, который понемногу успокоился. Когда она поцеловала его в щечку, он загукал и улыбнулся беззубой улыбкой. – Кемал меня любит, – сказала она.
– Да уж, похоже.
Хедер скорчила мужу рожицу и поднесла ребенка поближе.
– О Боже, он пахнет, как поросенок!
– Обычай требует, чтобы мать меняла ребенку пеленки, – сказал Халид.
– Я не умею.
– Научишься. – Халид позвал Омара. Тот явился через секунду.
