В Чужих степях продолжается история о путешествии близнецов по необъятной стране. Дядя Саша настойчиво мотивирует их отправиться дальше, и вот они снова садятся за дорогой. Встреча с дедом раскрывает новые тайны приключений, а романтичное путешествие становится тревожным приготовлением к дальнейшим испытаниям....
Плавно тормознув прямо напротив сторожки, Аня заглушила мотор, и надев шапку, вышла из машины. Я последовал за ней.
— Ну что, — остановилась она перед дверью, где больной?
Рустам обнаружился внутри, забившись в угол, он сидел прямо на полу, и раскачиваясь из стороны в сторону, что-то бормотал. Растрёпанный, с красными глазами и синяком во всю щеку, он совсем не был похож на того человека которого я знал; всегда веселого, юморного парня с приготовленными на все случаи жизни забавными историями, и анекдотами про армян и русских.
"Кроме него здесь же находились трое его сторожей; Леонид, сидя у окна он разглядывал какой-то журнал, Лёня, с появлением жены, поправился, отрастил небольшой живот — «трудовой мозоль», как он сам говорил, отпустил бороду и вообще стал выглядеть очень основательно по сравнений с собой же недавним. За столом двое его давних приятелей, он меня как-то с ними знакомил. Один Володя, второй, кажется, Иван. Одного роста — под два метра, широченные, с пудовыми кулаками и суровыми взглядами.
При нашем появлении Иван встал, протянул мне руку, кивнул Ане, и подойдя к печке подкинул в топку пару поленьев.
В помещении приятно запахло дымом, по стене забегали отблески обрадованного пищей пламени, и мне почему-то сразу захотелось спать.
Аня подошла к Рустаму, присела перед ним на корточки, и ничего не говоря, долго разглядывала.
— Что с ним произошло? — наконец спросила она.
— Производственная травма. Если ты про синяк. О косяк ударился нечаянно. — объяснил я.
— Это понятно, я в общем имею ввиду. — уточнила она.
— Не знаю, мы его нашли таким уже. С катушек слетел, говорю же...
— Ясно. Давайте его к окну. — поднявшись, она отошла в сторону.
Рустама подняли под руки, и несмотря на его протесты — а он трепыхался как будто его тащили на казнь, усадили на лавку.
Минут пять Аня разглядывала его, щёлкала у лица пальцами, стучала по коленкам и говорила что-то, и наконец вынесла вердикт.
— Он точно не придуряется, сильный стресс и полная потеря ориентации — как в пространстве, так и во времени.
— А по простому если? Он сумасшедший? — отвлёкся от своего журнала Леонид.
— Куда уж проще то? Не сумасшедший в том смысле какой ты вкладываешь, но очень к этому близок. Закрылся где-то в своём внутреннем мире, и не хочет оттуда выходить.
