Подъезжаю к Леониду, возле него сидит Мишаня, Вова занят разгрузкой Уаза.
— Как ты? — присаживаюсь рядом.
— Нормально. — косит глаза раненный, — Уазик всё? Каюк?
— Мотор разбит. Вот не знаю, — тащить его, или тут бросить?
— Есть чем? — крузак Леониду не виден, но он явно слышал шум двигателя.
— Есть, только не знаю стоит ли? Если всё так серьёзно, они отправят за нами ещё кого-нибудь. Да и тебе скорее в больничку надо, а с прицепом сам понимаешь...
Мне было жаль бросать Зяму, но рисковать своей жизнью и жизнями ребят я не собирался, одно дело по асфальту машину тащить, или хотя бы по проселочной дороге, и совсем другое по степи. И так местами как пешком приходится, а тут еще телега двухтонная.
— А если его просто куда-то отогнать? Не тащить до станицы, а тут, неподалёку бросить? По пути по-любому будет канава какая-нибудь, спихнуть туда и пусть стоит до лучших времён.
— Посмотрим. — я поднялся, — полежи пока, сейчас место тебе приготовлю, и до дому двинемся. Ты главное не помри.
Леонид попытался привстать, но сморщился, зашипел, и упал обратно.
— Не шали тут. — строго сказал я ему и рысцой побежал к мужикам.
*****
— Всё собрали Васёк, к выезду готовы. — подошёл старший группы, пожилой уже дядька, имени его я не помнил, все обращались к нему по отчеству, Михалыч.
— Ценное есть что?
— Оружия прилично. Патронов вдоволь, золотишко имеется. Так, по мелочи ещё. Если в целом, прибарахлились нормально. Пулемет опять же...
— Может нам, Михалыч, на большую дорогу выйти? Как тебе? — подмигнул я ему.
— А чего, я запросто! — поддержал тот. И мне почему-то показалось что он сейчас вполне серьёзен.
— Ладно, вернемся ещё к этому разговору. Сейчас цепляй мой уаз, и за нами пыли потихоньку. Километров десять отсюда отъедем, припрячем где-нибудь. Усёк?
— Ага. — кивнул тот, — А с Лёнькой то что?
— Ранили Лёньку, Михалыч, две пули поймал, в больничку ему надо. И поскорее.
— Понял Васёк, сделаем всё в лучшем виде.
Ну вот, так определенно получше будет, а то прям сжималось всё, как подумаю что Зяму больше не увижу. Молодец Леонид, хорошую идею подал.
Вернувшись обратно я приготовил место на заднем сиденье, всё вытер, застелил чем смог, и втроем мы перетащили Леонида в машину.
Он бодрился, пытался шутить, но я видел что ему плохеет, и единственное чем я мог облегчить страдания — алкоголем. Выпил который он, даже не поморщившись, отбросил бутылку, глубоко вздохнул и закрыл глаза.
Я же сел за руль, и сверившись с компасом и картой, завёл мотор.
Сравнивать крузак, — даже такой старый, и уаз, это как минимум не серьёзно, две совершенно разные машины, как по смыслу, так и по содержанию.