Утро в глухом поселке внезапно портилось отсутствием воды. Я с трудом держался от злости, решив, что снова сломалась насосная установка. Но когда я понял, что проблема настолько остро, как в городе — это только плюс для местных жителей, у которых нет центрального водоснабжения....
Леонид сразу повеселел и при дальнейшем разговоре был уже не столь категоричен. Я сам раньше курил и хорошо представлял что испытывает оставшийся без табака курильщик. Пусть даже и раненый."
"Ещё живя в городе (в девяностые годы) я как-то неподрасчитал, и остался без курева. Время поздняя ночь, ближайший круглосуточный ларёк в трех остановках, транспорт, понятно, не ходит, лифт не работает, — в общем жуть, самое умное это лечь спать, но курить то охота, и среди ночи я топаю за сигаретами. Темно, фонарей нет, район бандитский, окраина — но у меня одно желание — покурить.
Вот и сейчас Леонид только и ждал когда останется один, и затянется такой желанной сигаретой.
— Ты ещё это, пушку мне дай какую-то, — остановил он меня уже на пороге, — сам говоришь, мало ли чего...
Леонидовский калаш я оставил дяде Саше, — да и куда его тут спрячешь, а вот револьвер вполне годился.
— Ну, бывай. Поправляйся. — махнул ему напоследок, и не встретив никого по дороге, вышел на улицу.
Теперь можно и домой, рация молчит, а значит я пока не нужен. Спать вроде не особо хочется, расходился, но отдохнуть всё же нужно, пускай впрок будет.
Доехал без приключений, машину бросил так же у ворот, поднялся домой, и не раздеваясь бухнулся на дежурный диванчик.
— Пап, папа... Тебя по рации вызывают...
Открываю глаза, промаргиваюсь, и сориентировавшись, хватаюсь за шипящую чёрную коробочку.
Отвечаю, получаю указания — через полчаса прибыть в штаб, встаю и иду к умывальнику, на ходу соображая за что хвататься в первую очередь.
Время почти два, спал я не долго, но похоже успел разоспаться, до сих пор пошатывает, и голова будто ватой набита.
Надо на речку идти, иначе так и буду ходить как разбитое корыто.
Машину решаю не брать, до реки метров сто с хвостиком, дольше разворачиваться буду.
Иду босиком, берцы надоели, а шлёпки не нашёл. Обжигающий песок заставляет шустрее перебирать конечностями, и через минуту я уже с размаха плюхаюсь в реку.
Вода — парное молоко.
