– Вам неприятно, что я вас расспрашиваю?
– Да нет, – пожала плечами Стася. – Если вам интересно, спрашивайте. Но я уже давно ничего не знала о Егоре. Мы пять лет не виделись. Иногда разговаривали по телефону.
Больше Игорь вопросов не задавал. Остановил машину около дома Егора. Заходя в подъезд, пропустил Стасю вперед.
Она отперла квартиру, пошаркала ногами, вытирая их о коврик, включила свет. На этот раз не стала стоять в куртке, повесила ее на вешалку. На одном из крючков там висел ее зонт.
Еще с тех пор висел, с прошлой жизни.
Егор возвращался с мальчишника или с рыбалки, виновато обнимал Стасю и понуро спрашивал:
– Плохо тебе со мной, да?
– Мне с тобой хорошо, – отвечала счастливая Стася. Она становилась счастливой рядом с Егором, и ей всегда было с ним хорошо.
– Я так тебя люблю, Стаська! Ты меня терпи, ладно? – просил он. – Я без тебя пропаду.
– И я без тебя пропаду, – смеялась она.
Она без него не пропала, она встретила Марка.
– Егор обычно фотографировал заказчиков, – объяснила она Игорю. – Делал много фотографий в разных ракурсах, снимал видео. Давайте поищем компьютер, и вы попытаетесь найти свою дочь.
Компьютер они нашли быстро, он лежал на столе в комнате, которая служила студией.
Игорь открыл ноутбук, Стася, чтобы ему не мешать, ушла в соседнюю комнату.
Станислава была красивой женщиной. У нее были правильные черты лица, густые прямые волосы чуть ниже плеч, стройная фигура. Косметики на лице либо не имелось совсем, либо макияж был очень умелым, незаметным. Красивое правильное лицо косметики не требовало.
Лиля даже спала с подведенными глазами. Неожиданно Игорю стало жаль жену и обидно за нее. Он любил ее такой, какая она была, а она все время старалась стать красавицей.
Лену красавицей в полном смысле этого слова тоже назвать было нельзя. Но она была молоденькой и уже поэтому казалась привлекательной. Игорь часто отмечал, что дочь похорошела. Как-то он даже хотел сказать об этом Лиле, но почему-то промолчал.
Фотографий в галерее компьютера художника было много, сотни, если не тысячи. Игорь правильно сделал, попробовав поискать папки на диске. Папок тоже было много, но надпись «Елена» он увидел почти сразу и с облегчением и грустью стал смотреть на фотографии дочери. Художник фотографировал ее в разных позах – Лена сидела на стуле, поворачивала голову, стоя у окна, исподлобья смотрела в объектив, опираясь на подлокотник кресла. Еще было несколько видео.