Автор
Война отдалила Мария и ее близких до предела. Теперь она мстит, как ворующая археолога — изымает чужие сбережения в военном билете для родителей. Армейские часы подчеркивают этот деликатный, но необходимый шаг, будто ожидая очередного кражи.
"
"— З-здравствуйте, — лицо блондинки вытянулось как у маски из ужастика «Крик».
Она чуть отпрянула назад, не ожидав увидеть в квартире еще кого-то, кроме Макса.
— Маш, это риэлтор. Лидия, — стал выкручиваться ужом Максим, делая выразительное лицо для любовницы: «Подыграй! Хватит стоять столбом, как дура».
— Лидия, это моя жена — Мария. Так вышло, что я не сообщил о решении продать квартиру. Может быть, в другой раз подойдете? Не сегодня. Я позвоню, — стал выпроваживать тупо моргающую деву, которая совсем не помогала с частью его настроенной лжи, манипуляции двумя женщинами разом.
Мария встала так, чтобы он не смог просто закрыть двери, отрезать от глупой девушки, что совсем потерялась в ситуации «облом».
— Хватит, Макс, плести ересь. Я знаю, что вы работаете вместе, ходите под ручку на обед. И вашу фирму не переквалифицировали в агентство по недвижимости.
Давно трахаетесь у меня за спиной? А, муж этой Лидочки в курсе ваших отношений? М? Чего молчите? — перевела взгляд с одного на другую.
Маша решила не «мерить и отрезать», как советовала мама, а разрубить сразу.
Смысл притворяться непонимающей, если все факты сами в руки идут? Прошла у Максима любовь, завяли помидоры. Потянуло на других женщин с легкой доступностью, с коррекцией на губах. Если так случилось, скажи правду, не унижай изменой! Еще в дом привел.
Видно, как меняется мимика у Максима со страха, на виноватый, заискивающий. Он поднимает руки, будто сдается... «Твоя взяла».
— Лида, тебе пора. Скажи, что я... Нет, сам позвоню на работу.
Маша прислонилась спиной к стене, заведя руки назад, чтобы он не заметил, как подрагивают пальцы, сжимающие комок бумаги. Напряженная как натянутая тетива у лука, готовая дать отпор.
Рыкнув от досады, Максим повернулся к жене. Смотрел исподлобья, как мальчишка, который ожидал, что его станут отчитывать. Выгнул одну бровь: «Ну? Что теперь? Поорешь и побьешь посуду? Да, гульнул. Случилась интрижка».
Она молчала, и этим молчанием добивала сильнее криков и обвинений. Рыжие с красным отливом волосы по плечам, которые его раньше манили, сейчас были словно сигнал запрета: «Не подходи».
— Маш, мы взрослые люди. Сядем, поговорим откровенно. Дождись меня дома, —упрямо сжал челюсти, не собираясь сдаваться. Вены на шее вздулись. Кадык медленно дернулся.
— Дома у тебя больше нет, Макс. Дождусь, чтобы ты собрал свои вещи. Измена —это конец нашей истории.
