Автор
Война отдалила Мария и ее близких до предела. Теперь она мстит, как ворующая археолога — изымает чужие сбережения в военном билете для родителей. Армейские часы подчеркивают этот деликатный, но необходимый шаг, будто ожидая очередного кражи.
Увлекся, пока ему по плечу не хлопнули, прекращая непотребство.
Вовремя постучали в тонкую перегородку двери с непрозрачным стеклом.
27.
— Нина, тебе нужно отпустить. Ты как будто на грани. Столько всего легло на твои плечи... И я не отступлю, буду бороться, Нин. За тебя. За нас. Голубь тоже понимал, какую женщину взял в жены. Поверь мне, очень даже понимал. Человек, прошедший через ад и оставшийся все таким же добрым — самый красивый на свете человек. Моделям до тебя как до Луны пешком, Нина, — понизив голос, выговорил проникновенно, сверкая глазами.
Снова постучали в двери, уже настойчивей.
— Мама, у вас там все хорошо? — мяукала Машуля за тонкой перегородкой и дергала ручку. Подпирающий стул дребезжал, скоблил ножками по полу... Но, похоже, ему осталось недолго держать оборону. В баррикадах наметился просвет. Очень скоро любопытный нос сможет просунуться.
— Упертая у она тебя, — растянул губы в нахальную улыбку Нияз, мотнув головой на источник шума. — Машка мне, как родная.
Нина устало прикрыла глаза, чувствуя, как слова Нияза, словно теплый плед, окутывают ее измученную душу.
""Отпустить...” Как же это сложно, кода каждый вдох пропитан болью, когда прошлое цепко держит за ноги, не давая сделать шаг вперед. Но в глубине души она знала, что Нияз прав. Она действительно на грани. И ее срыв с дракой тому подтверждение.
Отвечать не нужно. Оба понимали, что каких-либо решений Голубева сегодня не примет.
— Сейчас, Маша, сейчас, — крикнула Нина, собирая остатки сил. Она оттолкнула Нияза, подошла к двери и, собравшись с духом, убрала стул. Машуля, с взъерошенными волосами и испуганными глазами, тут же заполнила собой свободное пространство. Осмотрелась, огляделась. Особенно тщательно прошлась взглядом по матери. Прищурилась на Бурова, словно обвинить его в чем-то хотела.
Поджала губы в знак осуждение. Тот только руками развел: «Такие дела».
— Мам, разошлись все. Ну, почти, — моргнула, соображая, как преподнести известие о новом госте. Нина Голубева — не глупая, она сразу все поймет. — Там это... Кирилл Разгуляев пришел.
И сдулась, втянув щеки и опустив взгляд в пол.
— Чего-0-0? — соскочил Нияз, чуть не опрокинув свое седельное место. Прошел как ураган рядом, подвинув женщин с прохода... Кинул по пути на растерянную Нину взгляд: «Я все решу». Поступь тяжелая, как у быка.
