В темноте рванувшийся из кабинета свет мелькнул в глазах Алексея Савельева. Он поднял голову и увидел перед собой бывшего военнопленного, чьи глаза словно полыхали тоской в потухшей дневнике. Ответ он уже готовил — повторение того самого рассказа, который выслушал не раз, отмечая каждую дату и деталь....
Да и биография у нее сомнительная. Я съездил в Горячий Ключ, поговорил с ее односельчанами, они подписали на нее характеристику. Женщину раскулачили с приходом коммунистов, муж в ссылке, сын был прислужником у немцев. Она сама часто высказывалась против советской власти и коммунистов, поддерживала немцев во время оккупации. В доме у нее жили несколько немецких офицеров, она их обстирывала, готовила. И, скорее всего, доносила обо всех соседях, так как неоднократно после ссоры с ней люди были повешены или расстреляны гестаповцами безо всяких формальных обвинений.
– Почему? – удивленно воскликнул Алексей, который провел почти целые сутки в госпитале и совсем выпал из рабочего процесса.
Потапыч нахмурился:
– Днем после того, как вы увезли Авдееву в Железногорск, ее дом кто-то поджег. Это значит, что у нее есть сообщники, а у этой подпольной организации осведомители, которые сообщили о задержании предательницы.
– Почему такое название? – хором спросили Алексей с Владимиром.
– Позже объясню, – капитан Потапов уже поднялся со своего места. – Завтра утром будет общее собрание для всех сотрудников отдела. В операции также будут участвовать Гелашвили и Махов.
