В темноте рванувшийся из кабинета свет мелькнул в глазах Алексея Савельева. Он поднял голову и увидел перед собой бывшего военнопленного, чьи глаза словно полыхали тоской в потухшей дневнике. Ответ он уже готовил — повторение того самого рассказа, который выслушал не раз, отмечая каждую дату и деталь....
А через нас провиант на передовую грузовики должны были везти. Вот и сам подумай, сколько вреда! Хорошо, что догадались старую ветку открыть, там через лесной массив идет узколейка. Еще маскировку на вагоны натянуть, так ни одна немецкая сволочь не доберется до железки. А то обложили со всех сторон. На железке – бомбят, а на дороге бандиты! Я ведь чуть не нарвался на них. Проспал выезд, с суток приехал, как упал в казарме, так и проспал! Так дернули напарника моего, Трофима Ильича. Хороший был старик, мы с ним на новом студере работали по очереди, грузовик – загляденье! Новехонький, по лендлизу нам пришел.
С разговорчивым водителем Алексей незаметно добрался до переплетения путей. Рябой парнишка заметно погрустнел, когда младший лейтенант поблагодарил его за помощь и выбрался из кабины на дорогу. Шофер предложил:
– Я обратно ночью поеду, айда со мной до Железногорска.
– Договорились."
"Три километра до Горячего Ключа оперуполномоченный отмахал налегке. Но уже на подходе к селу ему снова стало плохо. Разболелась голова, загудели ноги от усталости, а во рту пересохло от жажды. Он постучался в первые же ворота:
– Хозяева, есть кто дома? Угостите водичкой!
Ответом было молчание. Контрразведчик прошел всю улицу, но на его зов не откликнулся ни один человек.
