Или думает, что я тут какие-то секреты его выведываю? Потому и злится?
Ну так моей вины в этом никакой! Они сами пришли, сели и жрут мои бутеры и пьют кофе, который я для себя готовила!
— Слышь, Хазар, — вступает Ар, — я тут пробил…
— Потом, — осаживает его Хазаров.
За спиной наступает тягостное , для меня по крайней мере, молчание. Я больше чем уверена, что мужчины переглядываются, решая, что мне лишняя информация ни к чему.
Да и хрен с вами! Не больно-то и хотелось!
Поворачиваюсь, ставлю перед мужчинами еще одну порцию поджаренного хлеба, делаю себе кофе. Еще раз.
— Нянька, а можешь омлет, там, сварганить? — спрашивает Каз, наглея окончательно. Все же, какой-то у него инстинкт самосохранения избирательный… Я бы, например, не стала сейчас стараться подействовать на нервы Хазарову, и без того отчетливо недовольному увиденной картиной. Но эти трое, похоже, привыкли таскать друг друга за усы.
Прежде, чем я успеваю раскрыть рот, чтоб осадить наглого Каза, Хазаров спокойно отвечает ему:
— Она здесь не прислуга, не зарывайся.
— Ну омлет-то она может сделать? — не унимается любящий ходить по краю Каз, а Ар, чуть откинувшись на спинку барного стула, радостно скалится, с удовольствием переводя взгляд с одного на другого и, похоже, получая кайф от привычного зрелища пикировок своих друзей.
— Может. Но не будет. — Отрезает Хазаров, затем вскидывает на меня взгляд и командует, — иди в комнату.
И вот есть в его тоне что-то такое, что я даже не думаю противоречить!
Наоборот, облегчение испытываю, что можно вот так легко отсюда уйти.
Молча подхватываю кофе и спешно выдвигаюсь в указанном направлении.
Чувствую на спине и ниже спины внимательные взгляды мужчин. Ух! До мурашек!
— Пока, нянька, — тянет вслед неугомонный Каз, что-то предупредительно бухтит Ар, и тяжело, каменно молчит Хазаров…
Ускоряюсь, не желая присутствовать при разборках. А в том, что они начнутся, стоит мне пропасть из зоны видимости, никаких сомнений. Слишком уж атмосфера там густая, того и гляди, молнии примутся простреливать…
Можно было бы , кстати, тормознуть и подслушать, но не делаю этого.
Во-первых, могут поймать, вдруг у него тут камеры?
Ну, и во-вторых… Не люблю я этого. Все, что мне надо, лучше сама спрошу.
Иду к себе, предварительно заглянув опять к Ваньке.
Спит ребенок, да сладко так. Умотался, чудище неугомонное.
Захожу в комнату, раздергиваю шторы, окно, выходящее во внутренний дворик, к бассейну, панорамное, отъезжает вбок.
