Этот разговор у нас не первый за вечер, и, если в самом начале Ванька был категоричен и вообще не хотел и слышать о том, чтоб остаться тут, в доме, в компании Серого, то сейчас видно, что уже утомился и исчерпал аргументы. Уверена, что , стоит нам уйти, и мальчишка сразу уснет, так набегался за день, наигрался. Стрелял много, потом опять плавал, потом Ар его учил какому-то виду борьбы…
Короче говоря, день был проведен активно, и мне там места, если быть совсем уж откровенной, не оставалось.
Я тоже не впустую время провела: и походила, и пострадала, и в подушку покричала… А еще приготовила есть, опять на всех присутствующих в доме мужчин, хотя планировалось только на Ваньку, и понаблюдала за занятиями взрослых мальчиков с расстояния.
Не знаю, есть ли у Каза с Аром свои дома, но вели они себя так, словно тут прописаны, очень по-хозяйски. Правда, меня не доставали совершенно. С того момента, как Хазаров на руках унес в дом, будто отрезало. Даже Каз не цеплял своими глупыми полу-шутками, полу-намеками…
Вот и думай после этого, что вообще происходит?
То ли Хазаров им что-то сказал, то ли просто проверки закончились…
Я успела позвонить в больницу, выяснить состояние Иваныча, которого уже перевели из реанимации в терапию, выдохнуть с облегчением, потому что сердце все это время было не на месте.
Ванька опять набрал матери, послушал ее пьяный треп в трубке, поморщился, отключился…
Я никак не стала комментировать, хотя Тамару убить хотелось только за одно осунувшееся, заострившееся лицо Ваньки. Она даже не спросила, где он и почему так долго не приходит домой. Не поинтересовалась, что он ест и чем занимается.
Ванька ей, естественно, ничего бы не сказал правдивого, но спросить-то могла!
Я пронаблюдала, как, после разговора с матерью, Ванька топает к бассейну и с разбегу в него ныряет. Хотела выйти следом, но тут из дома вышли Каз с Аром, оба полуголые, и тоже занырнули в прохладную воду.
Поизучала спины троих пловцов, затеявших состязание по плаванию, и ушла обратно в дом.
Мужская компания и развлечения определенно будут лучшими лекарями, чем мои сочувственные слова. Тем более, что я их и не умею говорить.
Ну, а ближе к вечеру заявился уехавший с обеда Хазаров и принес мне… Вот это.
И остаток дня, до момента отъезда, я пытаюсь успокоить ревнивого и недовольного Ваньку. Получается не особенно удачно, потому что я сама недовольна и напряжена.
Вот и перевожу разговор на дневные развлечения.
