Мама этим женским искусством владеет в совершенстве. В посёлке я не вполне это осознавал, и лишь заходя к соседям и друзьям удивлялся — как же так, обстановка, в общем, мало чем отличается от нашей, но как-то всё неинтересно, серо, и иногда — помойно.
В условиях вечного дефицита, серой поселковой действительности, бараков и понимания, что ты здесь ненадолго, что ты временщик, перекати поле, приехавший на год-два, чтобы потом уехать куда-нибудь ещё, сознание деформируется.
Пошатавшись по квартире вслед за мамой и заскучав, я засобирался на улицу.
— Купить чего надо? — интересуюсь, положив в карман авоську.
— Сама! — отмахнулась мама, — Мне по магазинам самой пробежаться надо, с продавцами поговорить, посмотреть.
— Ла-адно… — протянул я, уже собираясь выходить, но тут из комнаты Брониславы Георгиевны вышла, мявкнув, шикарная трёхцветная кошка, и я, растаяв, тут же присел на корточки, начав подманивать её.
— Киса-а… кс-кс-кс… иди сюда… а кто это у нас такая хорошая? — наглаживаю её, — Красавица, да? Красавица…
— Панна, — любезно сообщила мне Бронислава Георгиевна, вышедшая из комнаты и наблюдающая за мной, держа чуть на отлёте тлеющую папиросу, вставленную в длинный мундштук, — её Панна зовут.
— Панна, да? — осторожно наглаживаю кошку, бодающую меня головой, — Прекрасная панёнка, да? Красавица…
Кошка, боднув меня напоследок головой, величаво удалилась в сторону кухни, ну а я, улыбнувшись её владелице, вышел-таки на улицу, не зная, чем себя занять. Гулять одному как-то не особо… да и вообще, настроения нет.
Да и откуда бы ему, настроению, взяться? Так, выдохнули… ничего ещё не закончилось, и ничего, собственно, непонятно. Можно сделать какие-то предварительные выводы, но всё это пока зыбко и неверно.
— Миша⁈ — издали обрадовалась мне Таня, возвращающаяся, наверное, из школы, — Вы сюда переехали? Здорово! Соседями будем! В этом доме, да? А мы в соседнем! Во-он в том подъезде!
От неё полыхает такой искренней радостью и приязнью, что я невольно заулыбался, и хмурое настроение моё начало расползаться, как паутина под веником.
— Да вот… — пожимаю плечами, невольно смущаясь чему-то и не в силах подобрать слова, — на втором этаже, справа. Соседи, кажется, хорошие — Антонина Львовна с мужем и Бронислава Георгиевна с кошкой.
Таня, услышав такое, засмеялась, весело и искренне — так, что я не могу не засмеяться в ответ.
