А вон прошла в толпе дама в шляпке и интересном наряде, будто отыгрывающая персонажей Орловой из фильмов начала сороковых, и где-то неподалёку мелькнул полосатый азиатский халат с медалями…
— … следующая станция — Библиотека имени Ленина! — объявил голос, и мы, не дожидаясь, пока двери закроются, начали пробиваться к выходу. Заранее!
Выплеснувшись на станции вместе со стайкой молодёжи, на ходу обсуждающей историческую веху в учебнике и трудности Пашки, который никак не может сдать диалектический материализм вредному преподавателю, пошли вслед за ними к выходу.
— Феофанов? — доносится до меня густой басок, несколько странный, потому как обладатель оного мелок, тщедушен и я бы даже сказал — несколько андрогинен. Отчего и бас его кажется, да и, наверное, является, несколько искусственным.
— Он, кто ж ещё… — расстроено отозвалась толстая миловидная девица с густой косищей до задницы, очевидно, воспринимающая проблемы неведомого мне Пашки близко к сердцу. Голос у неё шикарный, грудной, совершенно оперный, да и сама она ничего так… если кому нравятся модели плюс-сайз!
— Да-а… — протянул крепкий прыщавый парень с тем специфическим округлым лицом, которое обещает изрядно оплыть и обабиться ещё до тридцати, — дело труба! Слушай…
Он оглянулся по сторонам, встретившись со мной глазами, но, по-видимому, опасным я ему не показался.
— … а пусть он под расчёску хотя бы конспект напишет! Этот брюзга всё равно одну или две первые страницы смотрит, и здесь постараться надо с оформлением.
— Под расчёску? — растерянно спросил андрогин, забыв про басок.
— А… да просто берёшь расчёску, чтоб зубчики редкие были и волнистые. Да, да… как у Мещеряковой! Ручкой по ним водишь, а потом просто петельки и палочки добавляешь!
— Да ну⁈ — восхитился молчавший до этой минут низкорослый парнишка.
— Вот тебе и ну! — весело отозвался прыщавый, нарочито горделиво поводя плечами и выпячивая подбородок. Мне почему-то показалось, что прыщи там или что, но парень он, кажется, славный, и наверное, хороший друг.
— Халява! — подал голос невидимый мне юнец.
— Петраков со второго курса… — заспешила срывающимся голоском какая-то мелкая девица.
Далее наши пути разошлись, но настроение этот невольно подслушанный разговор мне немного исправил.
Отец, улыбаясь еле заметно, проводил компанию студентов глазами.
— В чём разница между матом и диаматом? — спросил он, наклонившись ко мне, и тут же, не дожидаясь ответа, продолжил:
— Мат все знают, но притворяются, что не знают.
