Автор
В дологой истории о двух сестрах, Марусе и Аннушке, мир быстро погружается в хаос. Одна за другой они берутся за решетку, но каждый шаг лишь добавляет сложности к уже запущенной проблеме. Атмосфера динамична и напряженна, окутанная тайной, предательством и неизвестностью будущего....
На берегу, — признался Первородный, — в последний вечер перед тем, как ушел служить Эирианну.
Его голос дрогнул.
— Ты ведь мечтаешь вернуться в свой мир?
Он кивнул:
— Скучаю по морю. Здесь оно другое. Холодное, резкое… Не принимает меня, а я не понимаю его.
Затем, помолчав, добавил:"
"— Шесть людских лет для нас не имеют значения. Я вернусь домой, но уже вместе с тобой.
Так и не придумав, что ответить, сбежала в свою комнату, захватив небольшое напоминание об Нуадреанне. Вскоре пришла служанка, объявив, что вода готова.
Первородный, посвежевший, в чистой одежде, привычно прекрасный, что уж скрывать, ждал за столом… После сытного обеда я уговорила мужчину отправиться к господину Арту Тьиринну.
— Его может и не оказаться дома, — предупредил Райвен, когда мы выходили на улицу.
О таком варианте я не подумала. Сразу приуныла, но Райвен решительно взял меня за руку и повел гулять. Время клонилось к ужину, летняя жара спадала, мы прошли через несколько кварталов, спускаясь и поднимаясь по холмам, на которых стояла Тара, пока, наконец, за поворотом не показалось внушительное трехэтажное строение, увенчанное башенками. Чем ближе подходили, тем яснее становилось, что оно огромное, по площади не уступает футбольному полю.
— Академия Магии. Завтра заглянем, узнаем насчет экзаменов, — произнес Первородный. Я сжимала его руку, чувствуя как замирает, щемит, да и вовсе активно бьется, в общем, вытворяет чудеса растревоженное сердце.
Учитель жил неподалеку, в двухэтажном доме из светлого камня с добротной дверью, на которой почему-то были нарисованы ангелы. Пока я, открыв рот, рассматривала сие чудо природы, Райвен в дверь увесистым дверным молотком. Затем я ждала, затаив дыхание, внимательно прислушиваясь к шагам. В доме кто-то был!
Дверь открылась и… мои воспоминания ожили. Он ничуть не изменился, словно и не было восемнадцати лет расставания.
