Автор
В холодной больнице, где воздух напоминал сухой песок, он жаловался на отсутствие молока и нежился в одиночестве. Его тело перешло из одной остроты боли в другую, заставляя меня размышлять о чужом мире, где такие обычные вещи как молоко не имеют значения. Этот рассказ раскрывает драматичную историю, где каждое слово служит ярким свидетельством страха и надежды в изолированной атмосфере кризиса....
Затем, видимо, решил потешить толпу:
— Что, Гильдия Нищих пошла по миру?! — ухмыльнулся он. — Даже мужика не нашли на бои?
Раздались одобрительные крики и смех. Магистра на вас не хватает, точно уже сточные канавы чистили бы!
— А не пошел бы ты… — предложила я, да так, чтобы все услышали. Черные глаза сузились. Место ему не понравилось, да и народ разволновался. Послышались смешки, но уже не в мой адрес.
— Знаешь ли ты, девка, что я с тобой сделаю? — рявкнул мужчина. — Да я тебя…
Неоригинально, но толпа его предложение встретила восторженным ревом.
— Хорошо, — крикнула в ответ, попятившись, — я согласна!
И стала развязывать пояс. Мужчина опешил.
— Что? Прямо здесь?
На лице застыло презрительное выражение, но в глазах — тревога. Правильно, я бы тоже себе не доверяла."
"— Ну да! — Я, наконец, справилась с узлом. — А чего тянуть-то…
Вытащила пояс, качнула бедрами и томным движением откинула его в сторону. Рев толпы оглушил. Наконец-то я имела успех! Бедные мои барабанные перепонки… На бородача со всех сторон посыпались советы, как и что со мной сделать, да так, чтобы половчее и всем видно… Какие тут бои!
Я подошла еще ближе, взялась за край рубашки.
— Это тебе, дорогой! — и задрала ее наверх. Подарок, конечно, сомнителен — худющий живот, стиральная доска ребер и подобие груди в заношенном бюстгальтере. Но хватило, чтобы отвлечь внимание.
Удар ногой в пах он пропустил, как и ожидала.
Мужчина грузно осел на землю и больше не шевелился. Видно, потерял сознание… Из разбитого носа потекла струйка крови. Большая муха села на заросшее черной бородой лицо. Я едва удержалась, чтобы не отогнать насекомое. Хотя мужчине еще долго будет все равно. В гробовой тишине подняла поясок, подвязала серую рубаху. Ну что же, первый бой выигран, осталось еще четыре.
В палатке Гильдии Магистр по-отечески похлопал по плечу.
— Молодец, девочка! Не зря я в тебя верил…
Напряжение спадало, уступая место усталости.
От похвалы я расчувствовалась. Не хватало еще зарыдать, уткнувшись в красную рубаху Седого Брианна!
— Мы, пожалуй, поставим и на второй бой! — продолжал Магистр. — У тебя есть еще фокусы в запасе?
Пожала плечами.
