Автор
В холодной больнице, где воздух напоминал сухой песок, он жаловался на отсутствие молока и нежился в одиночестве. Его тело перешло из одной остроты боли в другую, заставляя меня размышлять о чужом мире, где такие обычные вещи как молоко не имеют значения. Этот рассказ раскрывает драматичную историю, где каждое слово служит ярким свидетельством страха и надежды в изолированной атмосфере кризиса....
Это, конечно, не меняет дела, но… ничего же не было!"
"Осторожно выбралась из кольца обнимающих рук. Села на краю кровати. Если магу рядом с Лайне спалось тревожно, то сейчас он выглядел умиротворенным, даже улыбался. На цыпочках вышла за дверь, удивляясь, почему не болят ноги, сбитые в кровь вчерашними безумствами. Оказывается, он не только в кровать отнес, но еще и раны залечил!
Как быстро из дружеских наши отношения перешли в пугающе откровенные. Чего стоит тот поцелуй на лестнице! Знаки, что выводили его пальцы на обнаженной коже… Разговор, мои слезы у него на руках, пробуждение в одной кровати… А уж о том, как вела я себя под действием зелья, хотелось забыть навсегда.
В ванной комнате нашла высушенное и отглаженное белье и платье. Значит, Ула вернулась. Мне не хотелось никого видеть, но женщина вышла навстречу, когда я спускалась по лестнице.
— Доброе утро, — улыбнулась она. — А Кейн еще спит?
Я кивнула и, подозреваю, покраснела. Она-то думает, что у нас Бэлтайн удался на славу. А я бы не отказалась забыть этот день навсегда, вычеркнуть из своего календаря.
— Что случилось с окнами и дверью? Кажется, соседи недовольны…
— Он сам расскажет, когда проснется, — пробормотала я, пытаясь протиснуться мимо нее на узкой лестнице.
— Ты плакала? — встревожилась женщина, заглядывая мне в лицо.
— Да оставьте же меня в покое! — взмолилась я и ринулась вниз по лестнице.
— Выйти не сможешь, — предупредила Ула. — Войти-то я вошла, а обратно — никак!
Дверной проем закрывали защитные плетения, так плотно прилегавшие друг к другу, что в них не чувствовалось ни единого изъяна. Славно же он перекрыл путь к отступлению! Я занервничала, ударила со всей силы, что зачерпнула из Потока, — аж искры полетели. Затем еще и еще раз.
Дневной свет резал глаза, я долго щурилась, жалея о том, что в этом мире не придумали солнечных очков.
