Автор
В холодной больнице, где воздух напоминал сухой песок, он жаловался на отсутствие молока и нежился в одиночестве. Его тело перешло из одной остроты боли в другую, заставляя меня размышлять о чужом мире, где такие обычные вещи как молоко не имеют значения. Этот рассказ раскрывает драматичную историю, где каждое слово служит ярким свидетельством страха и надежды в изолированной атмосфере кризиса....
— Последнего вашего консула повесили на воротах год назад.
Вот так новость! Здесь что, война? Только этого мне не хватало!
— Каждую неделю на север уходят торговые караваны, — продолжал мужчина. — Думаю, за соответствующую плату тебя возьмут с собой.
Задумалась. Почему бы не отправиться с караваном на север?.. А там разберусь, что за Ирга на новообретенной родине! Осталось обзавестись деньгами. Кошелек с кредитными карточками пропал в пустыне вместе с рюкзаком. Хотя все равно банкоматов вокруг не видно.
— Возьми, этого должно хватить! — он отцепил от пояса небольшой мешочек. Я поймала на лету.
Под грубой, крепкой тканью перекатывались железные кругляшки. Наверное, монеты… Вот, впервые подали из жалости!
— Спасибо!
Он кивнул. Поднялся.
— Я могу… узнать твое имя?
— Райвен Маккалахер, — ответил он.
— Лорд Райвен Маккалахер, — поправил стоящий рядом бородач. В голосе слышалось обожание. Местное божество встало и что-то приказало воинам. Те почтительно кивнули.
— Я должен идти, — произнес мужчина, коротко поклонился и ушел в темноту.
— Ну, и что уставились? — расстроившись окончательно, сказала я стражникам. — Делиться не буду! Мне в Улайд надо…
Один из мужчин заговорил со мной медленно и проникновенно, наверное, надеясь, что такая речь стимулирует понимание. Мне казалось, я различаю отдельные слова. Наверное, память, усиленная Потоком, старалась помочь.
Вернулся рыжебородый и кинул грязный ком с тряпьем.
— Отвернитесь! — приказала я на русском, но меня поняли. Дружно заржали в ответ. В другой раз, в другой жизни я бы объяснила, что так обращаться с женщинами вредно для здоровья. А сейчас просто хотелось переодеться в сухое тряпье, пусть и чужое. Прижалась спиной к стене, стала стягивать когда-то дорогой итальянский трикотаж.
Говорят, как Новый год встретишь, так и проведешь… Относится ли это к языкам?
— Убью! — прошипела я первое слово чужого мира, услужливо подсказанное Потоком.
Райвен Маккалахер
— Она пришла в себя, мой лорд!"
"Райвен Маккалахер пожал плечами. Быстро! Впрочем, это не его дело. Здесь, в забытом Богами городе, у него дел нет, лишь обязательства, которые на сегодня он выполнил.
