Автор
В холодной больнице, где воздух напоминал сухой песок, он жаловался на отсутствие молока и нежился в одиночестве. Его тело перешло из одной остроты боли в другую, заставляя меня размышлять о чужом мире, где такие обычные вещи как молоко не имеют значения. Этот рассказ раскрывает драматичную историю, где каждое слово служит ярким свидетельством страха и надежды в изолированной атмосфере кризиса....
Ясно, что быстро перейдет от обсуждения устава к активной предвыборной кампании. А я… Не могу, и все! Зачем новые отношения в чужом мире? Я же в Москву хочу… Мужу обещала, что попробуем еще раз, да и молоко принести надо.
— Но почему? — Изумленный вопль Райвена вывел из задумчивости. Пожала плечами.
— Ты же сказал, что примешь любое решение? Вот я и… гм… решила!
— Но я хочу знать причину отказа! Заметь, я был более чем откровенен! Надеюсь, заслуживаю от тебя не менее честного ответа."
"Разве я смогу складно объяснить то, что творилось в голове? Если отловить и записать все мысли, то потянет на целую повесть, которая ему вряд ли понравится.
— Раз ты настаиваешь…
— Настаиваю! — подбодрил Райвен угрожающим тоном.
— Ну, раз так… — вздохнула я. Нехорошие предчувствия не только заявились в гости, но чувствовали себя крайне вольготно. Нервный же тип, еще что учудит! — Видишь ли, я не свободна!
Удивленный взгляд. Ну да, маг тоже не поверил.
— У меня есть… другой! Ну, муж… Не здесь, а… Неважно, но он есть!
Стало тихо.
Его тело тоже менялось, росло. Лезли когти на руках, вытягивалась шея… Светлая одежда исчезла, мелькнуло черное с металлическим отливом тело. А потом все прекратилось… Он вновь стал человеком.
— Стой, — заорал маг, — ты не можешь здесь воплотиться! Я предупреждал! Прыгай в окно!
Райвен смотрел лишь на меня, глаза странные, дикие… Желтые, с узким вертикальным зрачком.
Первородный ринулся к окну. Казначей вжался в угол, выронил чернильницу. Ох, чую, не подписать нам договор!
Я ждала, когда же Райвен выпрыгнет в окно, перекинется и улетит. Уже навсегда. Но он почему-то стоял на карнизе и смотрел вниз. Совсем как я недавно — на мостовую, по которой текла пестрая людская толпа.
Ветер шевелил темные гардины, раздувал черные волосы мужчины.
