Автор
В старом деревянном саду, окружённом алыми кленами и весеннем лепестковым цветением, плавают яркие дни. Здесь, в уютной гамаке, читать или мечтать можно о вечности любви и судьбы. Книга "Чужой муж" расскажет о том, как жизнь может повернуться с ног на голову, даже в самой обычной семье, заставив всех задуматься о настоящих дружеских отношениях и взаимопонимании....
Катя перегнулась через перила и увидела, что Арефьев поднимался не один: рядом с ним шла Лилия Михайловна, и не просто шла! Они обнимались и целовались, они признавались друг другу в любви, а увидев надпись, оставленную Катей, громко расхохотались, а потом Герман небрежно смахнул признание рукавом – и любовники вошли в квартиру.
Катя, может, не слишком долго жила на свете, но не нужно быть бабушкой-старушкой, чтобы понять, чем будут заниматься наедине друг с другом мужчина и женщина, если они только что страстно целовались и обнимались.
Катя в ярости швырнула под дверь гвоздики и бросилась домой, едва не кусаясь от злости и бранясь самыми грязными словами, какие только знала… А знала она их немало!
Проклятая разлучница! Вот уж правда что! Сначала отняла отца, потом обожаемого человека! Эх, добраться бы до нее…
Голодная, злая, Катя наконец вернулась домой."
"Отец ужинал. Щедро наливал в стакан из графинчика, опрокидывал до дна – он вообще много пил! – и ковырял вилкой в тарелке с пельменями.
– Пришла? – спросил, даже не взглянув на дочь: по обыкновению, таращился в газету.
Она швырнула в угол сумку и плюхнулась на диван прямо в пальто.
– Ты мою фамилию-то не позорь, – продолжал Камышев. – Это из матери ты могла веревки вить, а со мной это у тебя не пройдет. Я тебя воспитаю!
– Ты свою жену воспитывай! – буркнула Катя.
– Ты Лилю не трожь! – предостерег отец и снова выпил.
Ах, не троо-ожь?!
– Хорошо, папочка, не буду! – вскочила она. – Пусть ее актер трогает. Причем за все места.
Отец онемел и окаменел. Даже не заметил, как Катя взяла у него вилку, наколола пельмешек, съела, сморщилась недовольно:
– Мамка лучше готовила!
Швырнула вилку и шагнула было прочь, но тут Камышев очнулся и схватил ее за руку, уставился тяжелым взглядом:
– Повтори, что сказала, мерзавка!
– Видела их! – злорадно крикнула Катя. – Целовались, а потом он ее в квартиру потащил. Адресок написать? Что ты на меня смотришь? Гулящая твоя Лилька, курва!
Это были самые привычные в деревенском обиходе слова, и Катя не могла понять, почему вдруг получила увесистую оплеуху.
– Думаешь, я не знаю, что вы в разных комнатах спите? – закричала истерически. – Я еще в первый день заметила, что она дома не ночевала! Ты ее давай, золотом осыпай, сберкнижки дари, машины, вообще этот дом на нее запиши – с тебя станется!
– Дура ты! – рявкнул отец. – Как и мать твоя – дура! Все сберкнижками меряете? Если уж на то пошло, здесь все Лилии Михайловны.
