Автор
В старом деревянном саду, окружённом алыми кленами и весеннем лепестковым цветением, плавают яркие дни. Здесь, в уютной гамаке, читать или мечтать можно о вечности любви и судьбы. Книга "Чужой муж" расскажет о том, как жизнь может повернуться с ног на голову, даже в самой обычной семье, заставив всех задуматься о настоящих дружеских отношениях и взаимопонимании....
Лиля уставилась на ароматный кусок торта – но вдруг, зажав рот руками, соскочила с постели и ринулась вон. Родион слышал, как она добежала до ванной и захлопнула за собой дверь.
– Тебе плохо? – изумленно спросил он, но ответа не получил.
Несколько мгновений Родион тупо смотрел на поднос, потом руки так задрожали, что Камышев еле удержал его. Но все же не уронил, поставил на туалетный столик – и уставился на свое отражение в зеркале.
Ну и рожа… идиотская рожа. Да, он просто идиот, который ничего не понимает! Хотя что тут понимать?!
Смех, как удушье, подкатил к горлу, и Родион глухо, как бы рывками, захохотал.
– Осел, – презрительно сказал он своему отражению. – Осел на двух копытах!
Что, порадовался вернувшемуся счастью? Порадовался, что Арефьев больше не стоит между тобой и Лилей? О нет! Стоит, да еще как!
Родион снова закатился смехом. Упал на стул, давясь то хохотом, то слезами.
Таким его и застала Лиля. Вошла бледная, кутаясь в халатик, пробормотала:
– К горлу что-то подкатило…
– К горлу! – прохохотал Родион.
– Наверное, съела что-то, – пожала плечами Лиля.
– Ага, съела! – не мог остановиться Родион. – Котлетки в институтской столовой! Как в прошлый раз!
– Ты что? – непонимающе улыбнулась Лиля.
Родион глубоко вздохнул, кое-как успокаиваясь.
– Я сначала подумал, что тебя от меня тошнит, – признался, глядя ей в глаза. – А потом понял…
– Что? – насторожилась Лиля.
– Ты же беременна, – тяжело выдохнул Родион."
"Она еще больше побледнела, оперлась о стену:
– Беременна?.
Родион поднялся:
– А что ты так удивляешься? Когда-то мы это уже проходили. В общежитии.
Лиля смотрела, смотрела огромными глазами, потом зажала рот рукой…
– Собирайся, – холодно сказал Родион. – Надо ехать к врачу.
Он сам повел ее вишневый «жигуленок».
Лиля сидела рядом молча, лишь изредка косясь на мужа. Лицо у нее было замкнутое, и Родион не мог понять, что она там, в душе своей, замкнула, спрятала от него.
Радость, что у нее будет память об Арефьеве? Горе, что родит своему мужу незаконного ребенка?
А зачем ей его рожать?.
Хотя, может быть, это ложная тревога? Может, никакой беременности нет?
Родион высадил Лилю около женской консультации и остался ждать в машине.
Надо было обдумать, как себя вести. Ну, если тревога ложная, можно и не придумывать ничего. А вот если…
Стоило ему только допустить, что это «если» возможно, как мутилось в глазах, ломило в висках, мысли словно вылетали из головы.
Она должна сделать аборт.
