Автор
В старом деревянном саду, окружённом алыми кленами и весеннем лепестковым цветением, плавают яркие дни. Здесь, в уютной гамаке, читать или мечтать можно о вечности любви и судьбы. Книга "Чужой муж" расскажет о том, как жизнь может повернуться с ног на голову, даже в самой обычной семье, заставив всех задуматься о настоящих дружеских отношениях и взаимопонимании....
– Жена!
Егорыч аж онемел!
Да и Говоров не сразу смог произнести:
– Жена?!
Бабенка гордо кивнула, однако тотчас насторожилась, заметив, с каким ошарашенным выражением смотрят на нее мужчины:
– Чо? Вера меня зовут. Вера Кондратьевна Камышова…
Камышова?!
Михаил Иванович вспомнил, как старательно Родион поправлял всех, кто называл его Камышовым: «Камышев, Камышев я!» – твердил упорно.
Ах ты, Камышев-Камышов!..
Вот, значит, почему давило сердце! Правду он сказал Егорычу, что день еще не кончился! Да лучше б этот день и не начинался!
Говоров выскочил из машины.
Бабенка испуганно попятилась, и Михаил Иванович кое-как нашел силы сдержаться и спросить почти спокойно, хотя внутри все бушевало от ярости:
– И документ можете предъявить?
– Могу! – кивнула эта, как ее… Камышова… Но вдруг спохватилась: – А чего это я первому встречному документы буду предъявлять? Не хотите везти, и не надо! – И снова взялась было за чемодан.
Однако Говоров мигнул Егорычу – и тот, понятливо кивнув, убрал чемодан в багажник.
– Подожди, – сказал Говоров. – Садись, Вера Кондратьевна!
– Значит, вы моего Родюшу знаете? – обрадовалась она.
– Знаем, – буркнул Говоров.
– Чудно, – прокряхтела Камышова, тяжело усаживаясь на заднее сиденье. – А чего он в такую глушь забрался? Жил себе в общежитии, со всеми удобствами. А тут вона – одно поле да лес! Грибы-то хоть есть?
Егорыч прихлопнул за ней дверцу и вернулся за руль.
– Поехали, Егорыч! – скомандовал Говоров.
– Куда? – с тревогой спросил водитель.
– Разворачивайся!
Егорыч развернулся так стремительно и лихо, как, бывало, на фронте разворачивал «Виллис», когда приходилось уходить из-под обстрела. Только то, что случилось сейчас, было пострашней всякого обстрела, ей-богу!
– Эй! Ты куда меня разворачиваешь?! – заверещала Камышова. – Очумели, что ли?! А ну, вези прямо!
– Сидеть! – рявкнул Говоров, и она испуганно прикусила язык.
Похоже, баба оказалась не полной дурой и сообразила, что попала в какую-то неприятную историю, потому что за всю дорогу больше не пикнула и только тяжело, испуганно дышала, да так громко, что не слышала, как Говоров коротко объяснил Егорычу, куда ехать и что намерен делать.
Остановились у гостиницы «Юбилейная».
Говоров пошел вперед и слышал, как Вера ропщет – тихонько, впрочем, довольно робко:
– Так мне ж не надо в гостиницу! Зачем меня сюда привезли!
– Иди, – буркнул Егорыч.
