Жанр
Андрей Морозов, оказавшись во вражеском тылу, внедряется в подразделение вермахта и проводит диверсии, захватывает немецких офицеров. Каждая операция приближает Победу, но требует всё больших жертв. На грани между верностью и выживанием герой должен выбрать, на что он способен ради спасения...
Все новости от этого человека, – Левитин указал на меня, – имеют высший приоритет. Да, Андрей…
– Товарищ старший майор! – укоряюще прервал я командира.
– О, черт! Ладно. Полковник, – Левитин положил руку на плечо командира партизан, – об этом никому вообще! Вы меня поняли?
– Конечно, товарищ старший майор. Могила!
– Так вот, Генрих, – усмехнулся Максим Юрьевич, – хотел тебя порадовать чуток.
– Так радуйте, не откажусь.
– Нашелся твой Веревкин. Попал в пехотную часть, получил ранение, два ранения, сейчас в госпитале. С ним еще боец был, того оставили в той же части. Извини, перспектив не вижу, да и Валера не настаивал. Я решил, что так будет правильно.
– Отличные новости, товарищ старший майор. Еще бы Олежку найти…
– Найдем. Точнее, думаю, ты сам найдешь.
– Все возможно, – пожал я плечами.
– Да, еще, – Левитин сунул руку во внутренний карман своей шинели и достал пакет. – Держи, извини, что не торжественно…
Развернув передо мной пакет, Левитин достал коробочку и открыл. Орден Красного Знамени, мой, стало быть. Странно, а я уж и забыл, что награды имею, где-то они хранятся и даже, как вижу сейчас, прибывают и копятся, уж и не помню, чего у меня есть.
– Доставьте туда, где остальные, товарищ старший майор. Зачем он мне тут?
– Ну, вручить и поздравить тебя я был обязан. Хотя судя по тому, кого ты сейчас припер, мне скоро придется тебя вновь поздравлять.
– Да бог с вами, Максим Юрьевич, – махнул я здоровой рукой, – лучше бы сказали, как там мои…
– В порядке все. Я извинился за похоронку. Ва… в общем, поплакала, но обрадовалась. Хочешь что-нибудь передать?
– Я бы себя передал, – вздохнул я, – а так… Передадите письмо?
– Конечно, – уверенно кивнул Левитин. – Давай.
– Напишу сейчас, бумагу дайте…
Дальше я полчаса выводил левой рукой скупые мужские строки о любви. Любви к жене и дочурке. Писал о том, как сильно я их люблю, как мечтаю увидеть, уверял, что со мной все в порядке, но вырваться пока не могу. Просил ждать и верить. В голове что-то щелкнуло, и я заплакал. Тихо, устало, слезы просто текли по щекам, и я не хотел их вытирать. Левитин и командир партизанского отряда вышли, оставив меня одного, поэтому никто этого не видел. Хотя вернувшийся командир и спросил, что у меня с глазами. Я не ответил. В общем, приключения продолжаются, только вот надо вновь внедряться, пока не представляю как.
До Слободы меня и правда довезли быстро. Еще перед отъездом с командиром партизан мы решили, как обеспечить мне легенду. Это я подсказал.
