Жанр
Прохладная сырость проникала сквозь моё одетое тело, когда я медленно приходил в сознание после кромешного бала боли и страха. Тени деревьев мягко скользили по моему лица, создавая мутное пространство между реальностью и пустотой.
Смены мне неполные ставят, понимают. Шесть часов работаю, потом к дочери. Комнату дали тут во флигеле. Мне тут больше нравится, чем в городе. Тихо, красиво, воздух…
– Ясно. А что ты говорила о генерале? Будто меня ему на смену положили, а выписался он месяц назад… – я пока не въезжал в тему.
– Так ты уже больше месяца в беспамятстве. Сначала в Москве лежал, там три операции сделали. То придешь в себя, то опять как мертвый. После третьей тебе вроде лучше стало. Температура перестала повышаться, задыхаться перестал.
– Вот это я поспал, на всю жизнь выспался, – аж крякнул я. Боль была, я не лгал жене, но далеко не такая, которую помню. А вообще, охренеть можно, в памяти за все это время ничего не отложилось.
Тут пришло еще одно осознание. Твою мать, Андрюша, не наплел ли ты чего ненароком в беспамятстве за такой-то срок? Надо продумать варианты, как отбрехиваться стану.
– Валюш, ты не знаешь, я ничего не наболтал тут, пока валялся?
– Еще как наболтал! Доктор после первой операции такого нарассказывал, что с него подписку взяли.
– Ой мля… – только и прошипел я. Пипец, похоже!
– Поливал дерьмом ты всех. Удивительно, но ни товарища Сталина, ни Левитина не тронул. А так всем досталось. Даже Павлу Анатольевичу.
– То есть я ругался?
– Еще как!
– А о… – я попытался осмотреться.
– Ты о том, что мне тогда рассказывал? В сорок первом? – Увидев мой кивок, жена продолжила: – Нет, ничего такого. По крайней мере, я не знаю ничего. Но судя потому, что меня к тебе пускают, да и надзора нет, никакой охраны или еще чего, думаю, что ничего не наговорил.
– Поживи среди немчуры столько, родной язык забудешь! – фыркнул я.
– Вот, теперь будешь дома, вспоминать родную речь!
– Уговорила, – смеюсь я и морщусь от боли в груди. – Слушай, а если меня уже давно прооперировали, чего я так долго в отключке лежу?
– Вот в этом и вопрос. Очень долго. Врачи уже через неделю говорили, что ты не выживешь.
– Блин, я что теперь, еще и калека? – грустно вздохнул я. Кстати, боли становились сильнее, именно когда вдыхал.
– Почему калека? – удивилась жена. – Доктор сказал, что если вообще придешь в себя, то жить будешь.
