В десять летней давности, святая Ассанта дрожала под громом. Теперь это место наполняется неожиданным страхом и опасностью, как в тот день, когда девочка спряталась в укрытии от хлынувшего проклятой бури. Вместе с тем, город на краю света готовится к неведомому пришествию, переполненному драконами и чужаками....
Всё было вязко, сыро и как в тумане, а она не хотела избавляться от этого спасительного тумана. И не думала, что будет потом. А зачем? Знала, что будущее и само настигнет её слишком быстро.
Она слышала, что Бесс выжил и почувствовала маленькое, но облегчение. Оплакивать их обоих ей было бы не по силам.
Видела, что коронесса прислала сьеру Оланду старшему соболезнования и не поверила в их искренность.
Несколько дней она обдумывала своё решение и всё же рискнула озвучить его тёте, как раз в тот день, когда явился не запылился Марлок.
— Я хочу вернуться обратно в Пансион, — безумно устав от всяких расшаркиваний и лишних слов, сказала она Сантивере, вновь нацепившей свой траурный чепец и, как и Анна, целыми днями теперь сидящей у камина в пустом безлюдном доме в каком-то оцепенении.
— Хочешь принять обет? — подняла та на Анну пустые, словно вылаканные до дна глаза. — Уйти в монахини?
— Пока только в послушницы. Устроюсь учительницей при Пансионе.
— Не торопись хоронить себя заживо, девочка моя, — протянула тётя руку, такую же словно резко постаревшую, как и она вся. Обняла и баюкала как маленькую свою пташку с такой несправедливо злой и несчастливой судьбой. — Эта боль отпустит. Всё когда-нибудь забудется. И тебе снова захочется жить.
— Я не хотела тебе говорить раньше, но если бы Ригг не… — она поперхнулась таким неуместным, ещё непринятым ей словом ""умер"". — В общем, Оранта всё равно не позволила бы мне стать его женой.
— Так что же ты молчишь, — встрепенулась было тётя и тут же скорее осела, чем села обратно на диван. — Сьер Марлок?
— Никто не запретит мне уединиться от мира в монастыре, — упрямо покачала головой Анна, давая понять, что ни за что не выйдет за него замуж. — Даже Оранта.
— Никто не вправе тебя и заставить принять постриг, но жизнь в монастыре… — вздохнула тётя.
— Сьер Пасс, — объявила служанка, и приличия всё же заставили обеих женщин встать навстречу гостю.
Хмурый, напряжённый и строгий сьер Пасс почему-то пришёл один. И после всех положенных расшаркиваний и приветствий поспросил у Анны аудиенции.
— Поверьте, мне очень трудно и неловко об этом говорить, — прочистил он горло. Анна предложила ему присесть, но он остался стоять. — Но это скорее дело чести, поэтому заранее прошу простить, если мои слова как-то вас обидят, заденут или оскорбят.
