Автор
В глубине квартиры Ланки мерцает слабый свет от лампы. Тысячи вопросов мелькают у меня на губах — зачем здесь? Что произошло между нами? Но я молчу, стесняясь даже дышать. В этот дом я приехала не с целью узнать все секреты или рассказать о том, что случилось. Здесь царит тихая ноющая тревога — как будто воздух наполнен невидимыми словами прошлого, ждущими своего времени, чтобы выскользнуть на свет....
Если в самом начале это было легкое, расслабленное состояние, Каз словно светился изнутри, мягко, успокаивающе, то затем, через растерянность и удивление проступает жесткость.
Он щурится, сжимает челюсти, окидывает меня уже совсем другим взглядом, невероятно сейчас напоминая ту нашу первую встречу, в спортклубе, где я видела только лишь хищника, опасного, жестокого, до жути похожего на главный кошмар моей жизни.
Я пугаюсь этой перемены, хотя и готова была к ней. Конечно, разговор про деньги после такой ночи, это… Надо объяснить…
Я порываюсь что-то сказать, но в голове, как назло, только путанные фразы… Не готовилась я к этому! Невозможно подготовиться к такому!
Но все же он должен понять причины.
— Сколько? — падает камнем в душу следующий вопрос, и все мои попытки в объяснение умирают внутри, так и не прорвавшись наружу.
Я смотрю в тяжелое, холодное лицо Каза, и этот холод бьет по мне сильнее, чем самый страшный удар Алекса когда-то.
Терпеть невозможно, и я отворачиваюсь, закрывая лицо руками.
— Много… — бормочу сквозь судорожно сжатые на щеках пальцы, — много… Полтора миллиона…
Каз молча проходит мимо меня в другую комнату, что-то там открывает, закрывает, возвращается…
И протягивает мне пачки денег!
— Вот, — не смотрю на него, не могу. На деньги смотрю. А голос бьет. Больно так, больно. — Здесь два.
— Не надо… Два… Полтора надо… — шепчу я, не в силах протянуть руки за деньгами.
И Каз всовывает мне их силой.
А сам отходит в сторону, садится в кресло, прикуривает.
Я этого не вижу, слышу только. Каждый шаг — набатом по сердцу, каждое движение — болью по телу…
Растерянно сжимаю пачки, не понимая, что дальше делать. Надо уйти, наверно? Да? Все? На этом — все?
— Я… Пойду?..
Получается вопрос почему-то, и я не двигаюсь. Жду ответа. Разрешения.
— Иди.
После паузы падает холодный камень.
Поворачиваюсь, напрочь забыв о том, что надо что-то сказать, как-то объяснить ситуацию. Наверно, если б Каз не сделался сразу таким оглушительно ледяным, я бы…
Иду, только в коридоре понимая, что все еще голая, в простыне.
Торопливо одеваюсь, всовываю ноги в кеды, запихиваю деньги в сумку… И постоянно, каждую секунду жду, что он появится в коридоре, что остановит… Боюсь и хочу этого.
Но не появляется.
Сидит в комнате, курит. Запах сигарет доносится в коридор, перемешиваясь в ароматом свежесваренного кофе и нашим счастливым утром…"
"Я навсегда запомню это смешение, отдающееся горечью на губах.
