Автор
В глубине квартиры Ланки мерцает слабый свет от лампы. Тысячи вопросов мелькают у меня на губах — зачем здесь? Что произошло между нами? Но я молчу, стесняясь даже дышать. В этот дом я приехала не с целью узнать все секреты или рассказать о том, что случилось. Здесь царит тихая ноющая тревога — как будто воздух наполнен невидимыми словами прошлого, ждущими своего времени, чтобы выскользнуть на свет....
Вальчик болел, плакал все время, то животик, то сопли, то зубы, то питание не подходит, весь коркой покрывается… Короче, ни одного дня из этого первого года я не помню. Сергей, он… Работал… И тоже уставал. А я дома. Типа отдыхала.
Она усмехается уже даже не обиженно, а устало.
И я думаю о том, что верное слово в голове моей возникло сейчас.
Здесь все, в этой квартире, усталое. Старая кухня, продавленный диван, допотопный холодильник, коврики в прихожей и хрусталь в стенке. И Ланка тоже. Хроническая усталость, от которой даже шевелиться не хочется.
И только Вальчик, несмотря на все невзгоды, кажется лучиком света в этом сером мороке усталости.
— Ну, а потом он должен был начать ходить… И не начинал никак… А еще медсестра на участке сменилась и забила тревогу…
Ланка долго, со всхлипом, вдыхает и выдыхает…
Затем поворачивается, и глаза ее вообще сухие. Красноватые, воспаленные, но слез нет совершенно.
— Короче говоря, такие диагнозы редкость. Запущенный вариант. И теперь только замена суставов. А это порядка двух миллионов.
— Но подожди… — я пытаюсь собрать мысли в кучу, что-то сообразить, — но есть же госпрограммы… Фонды всякие, наконец…
— Под госпрограмму мы не подходим, — Ланка морщится, — там… Долго объяснять, короче говоря, не подходим. А в фондах… Меня там в лицо уже знают… Поставили в очередь… Пока все. Время идет, Вальчик растет… Я работаю сейчас на двух работах, но неофициально.
— Я… Лан, если бы я знала… Я бы помогла… Но у меня ничего не осталось… Дом пришлось продать, чтоб маме лекарства оплачивать… А больше у меня ничего и нет…
Мои слова звучат жалко, я понимаю это, но Ланка неожиданно опускается передо мной на колени, обнимает порывисто:
— Марусь… Спасибо тебе! Я не буду говорить, что отказалась бы… Не отказалась бы.
Мы с ней сидим пару минут в таком положении, словно в детстве, обнявшись и запрятавшись от всего мира под одно одеяло…
И одновременно вздрагиваем, когда открывается входная дверь, и на пороге появляется высокий мужчина.
Наверно, это и есть тот самый Сергей, который…
Глава 3
Который муж.
Мы с Ланкой замираем под его внимательным взглядом, словно застигнутые светом фар на ночном сафари косули.
