Автор
В глубине квартиры Ланки мерцает слабый свет от лампы. Тысячи вопросов мелькают у меня на губах — зачем здесь? Что произошло между нами? Но я молчу, стесняясь даже дышать. В этот дом я приехала не с целью узнать все секреты или рассказать о том, что случилось. Здесь царит тихая ноющая тревога — как будто воздух наполнен невидимыми словами прошлого, ждущими своего времени, чтобы выскользнуть на свет....
— Это я, — кивает мне Аня, — Марина Павловна говорила, вам на месяц работа нужна…
— Да… — соглашаюсь я, — только на месяц… Примерно… Но я очень быстро все схватываю! И работы не боюсь!
— Был опыт работы в этой сфере? — спрашивает Аня, а я невольно кошусь на охранников, продолжающих сидеть на своих местах, но теперь подобравшихся, словно псы перед прыжком, Аня ловит мой взгляд, поворачивается, смотрит на мужчин и командует, — расслабьтесь, мальчики.
— Я полгода ухаживала за лежачей больной после инсульта… — вклиниваюсь я, поражаясь про себя властным и одновременно усталым интонациям, с которыми Аня общается с охраной.
Аня поворачивается ко мне, прищуривается:
— Кто-то из родственников?
— Мама.
— Понятно, — кивает она, — но здесь совсем другое, ты должна понимать…
— Я понимаю, — заверяю я ее, — мне в самом деле очень нужна эта работа…
— Приезжая? А Марину откуда знаешь?
Тут Аня снова косится на настороженную охрану, вздыхает:
— Пойдем на этаж, пообщаемся.
— Ань, документы девушки бы… — подает голос один из охраны и добавляет, словно извиняясь, — у нас распоряжение…
Аня чуть подкатывает глаза, вздыхает:
— Паспорт с собой?
— Да…
— Давай… А то не отстанут…
Я роюсь в сумке, отдаю паспорт в руки подошедшему мужчине. Он смотрит, сравнивает фото с оригиналом, проверяет все остальные странички и даже, кажется, водяные знаки изучает…
И только потом возвращает мне документ.
Забираю, прячу в сумку и иду следом за Аней вглубь коридора.
— Можно на лифте, но по лестнице как-то привычней… — комментирует она, не оборачиваясь, легко взбегает по ступенькам, и я следую за ней.
На втором этаже тоже дизайнерский ремонт, световое и цветовое зонирование, мягкие диваны, столики для пеленания и много всего другого, реально больше характерного для элитного частного детского центра, а не для обычной больницы.
— Пойдем в сестринскую, — тянет меня за собой Аня.
Я иду, и в этот момент хлопает дверь, и на лестничном пролете появляется широкоплечая фигура охранника.
Пугливо вздрагиваю, почему-то решив, что ему что-то не понравилось в документах, и сейчас меня просто выкинут отсюда…
Аня тоже оборачивается, смотрит на мужчину, и тот спокойно отвечает на невысказанный вопрос:
— Ань, такая процедура. Сама знаешь, если что, Тагир голову отвернет.
Аня опять вздыхает, мимикой показывая, что она думает о процедуре, охраннике и неведомом Тагире, а затем кивает мне на дверь:
— Пошли.
