Автор
В глубине квартиры Ланки мерцает слабый свет от лампы. Тысячи вопросов мелькают у меня на губах — зачем здесь? Что произошло между нами? Но я молчу, стесняясь даже дышать. В этот дом я приехала не с целью узнать все секреты или рассказать о том, что случилось. Здесь царит тихая ноющая тревога — как будто воздух наполнен невидимыми словами прошлого, ждущими своего времени, чтобы выскользнуть на свет....
Замираю, проклиная себя за то, что так рано вскочила, а он поднимает на меня холодный взгляд…
Глава 4
— Доброе утро, — так же холодно здороваюсь я, хотя в первое мгновение появляется огромное искушение просто развернуться и уйти обратно в комнату, там лечь на диван и прижаться к теплому боку Вальчика.
Человек, так называющий своего сына, пусть и за глаза, так обращающийся со своей женой, пусть и чувств между ними не осталось, мне ужасно неприятен. И разговаривать с ним — значит, разрушать себя.
Но я у него в гостях, да и нет гарантии, что он не отыграется на Ланке, где она, кстати?
Оглядываюсь, в поисках сестры.
— Ланка на работе уже, — отвечает на мой мечущийся взгляд Сергей, — она по утрам в офисном здании неподалеку полы моет.
Киваю, разворачиваясь, чтоб уйти, но он продолжает:
— Садись, кофе попей.
— Нет, спасибо, — отвечаю я, — я к Вале… Он , может, уже проснулся…
— Этот нахлебник дрыхнет до десяти дня, — говорит Сергей, и я не могу удержаться, ну вот никак не могу!
Ярость топит до черноты в глазах, не успеваю даже обдумать свои слова, свое поведение, просто поворачиваюсь и говорю:
— Ему всего четыре года.
— Да он никогда этого не сможет делать, — отвечает Сергей, совершенно не впечатляясь моими словами и яростью и равнодушно прихлебывая кофе. — До самой смерти на моей шее будет сидеть.
Мне настолько противны его слова и настолько жаль маленького мальчика, спокойно спящего сейчас в комнате и не подозревающего, что про него говорит его отец, так больно за него, что дыхание перехватывает и слезы на глаза наворачиваются.
Понимаю, что продолжать разговор бессмысленно, но и уйти, просто смолчать невозможно.
Да, я никто и пришла в его дом, но есть же какие-то человеческие пределы!
— Такие травмы операбельны, — говорю я, — и ребенка можно восстановить. Полностью. Главное, прикладывать для этого силы…
— А ты думаешь, я не прикладываю? — хмурится он, отставляя кофе в сторону, — думаешь, я не стараюсь? Да ты хоть знаешь, сколько денег я на него уже спустил? Сколько сил? Ты тут приехала, вся такая правильная! А ты поживи с ним каждый день, попробуй! Потаскай его по разным врачам, и каждому на лапу сунь! И каждой медсестре! И… — он задыхается собственной злобой, бьет кулаком по столу и рычит, — ты какого хрена тут вообще?.
А после поднимается и делает шаг ко мне. И я невольно оступаю.
