Автор
Ночью на Граагу царит тишина, но её нарушают странные звуки. В утренних сумерках осадок превращается в мощный ливень, приносящий с собой холод и неясность. Анастасия чувствует, как мир вокруг медленно выравнивается к новому дню, но что-то заставляет сердце колотиться о ребра — она чувствует чужие тени, невидимые силы, которые готовы вмешаться даже в самый обычный день....
— И она принцесса, племянница императора Арена, — добавил Огден, усмехнувшись. — Здесь не может быть никакого «всего лишь». Я не хочу на ней жениться, но он ведь даже не поставил таким образом вопрос! Император сказал, что Анастасия может передумать и уехать. А я? Я, получается, не могу…"
"— Не можешь, — в голосе Роланда прорезались стальные нотки. — Ты мужчина, а не безусый юнец. Мы согласились на помощь с переворотом. Ты и сам прекрасно понимаешь, что гвардия короля Фредерика перешла на твою сторону только благодаря вмешательству людей Арена.
Огден поморщился. Да, если бы кто-то ещё знал о воле короля, кроме канцлера и законника, составлявшего завещание, вопросов у гвардейцев было бы гораздо больше. И Фокс, совершив, по сути, государственную измену, оказал Огдену услугу.
Услугу, за которую и он, и император Альганны требовали только одного — жениться на принцессе Анастасии.
Но Огдену даже думать об этом было тошно.
— Кстати, насчёт третьего сына, — процедил нынешний король, решив отвлечь и себя, и Фокса этим вопросом, — точнее, насчёт первого и второго… Ведь Грегор у нас не второй сын, а третий, верно? А я, получается, четвёртый. Так, Роланд?
Огден резко развернулся к канцлеру, едва не расплескав содержимое бокала, и успел заметить мелькнувшую на губах мужчины усмешку.
— Законный — второй, ваше величество, — ответил Фокс так невозмутимо, будто речь сейчас шла совсем даже не о нём. — А вы — третий. Перед смертью у Фредерика были проблемы с памятью, но считать он, несомненно, умел.
Огдену оставалось лишь промолчать.
Роланд
Ох уж эти принцы… Да и короли не лучше. В сущности, с коронацией ничего не меняется — человек остаётся тем же. У него не увеличивается ни чувство ответственности за свои поступки, ни желание заниматься государственными делами, ни способность работать без продыху.
Всё это Роланд уже проходил, и не раз. Сначала — с королём Фредериком, который сообщил ему, что собирается сделать из него канцлера, когда Фоксу было лет семь. Мать пыталась возражать, но когда и кто её слушал? Королю достаточно было сказать, что, если Тилла будет возникать, он быстро уволит её из дворца и сына после этого она больше не увидит, — и мать замолчала.
