Автор
Ненужная принцесса Анастасия, дочь предателей, соглашается на помолвку с новым королём Огденом. Он нуждается в браке для укрепления власти, она ищет спасение от позора. Но их брак станет не убежищем, а испытанием: политические интриги, тайные враги и растущее влечение друг к другу угрожают...
Мне кажется, если ты его получше узнаешь, полюбишь сильнее, чем своего Огдена.
— Морган — убийца, — покачала головой Каролина, напоминая об этом в первую очередь самой себе. — Или ты не знаешь?
— Почему не знаю — знаю, — кивнул Риан, совсем не впечатлившись. — Я знаю об этом больше, чем ты думаешь, потому что в курсе, кого он убивал и зачем. Его дочь умирала. И Морган забирал жизненную силу у тех, кого убивал, чтобы она жила. Я не могу судить его, потому что ради Тайры сделал бы то же самое.
— Ты… — Каролина захлопала глазами, чувствуя себя глупо. — Любишь его дочь?
— Угу, — просто ответил Риан и усмехнулся. — Но она меня не любит. Так бывает, Каролина. Не надо из-за этого хоронить себя. Лучше присмотрись к окружающим, особенно к Моргану. Я серьёзно.
— Пф-ф, — фыркнула девушка, стараясь не поддаваться на уговоры. — Что же ты не присмотришь кого-то для себя вместо Тайры? Видимо, это не так уж и просто?
— Согласен, непросто. Но в моём случае всё даже сложнее, поскольку Тайра мало с кем может сравниться.
— Ну вот и для меня Огден…
— Для тебя — да, — перебил её Риан. — Но я говорю про объективные вещи. Давай-ка вспомним, почему ты вообще осталась жива, а?
— Потому что Морган…
— Нет, — вновь перебил её артефактор и грустно улыбнулся. — Потому что Тайра попросила императора отправить его сюда. Морган даже не собирался никуда ехать — он работает в целительском подразделении охранителей. А император не собирался его никуда посылать. Если бы не Тайра. Ты жива в первую очередь благодаря ей.
— Для меня это не радостное событие, — прошептала Каролина, отчего-то испытывая желание разрыдаться. — Поэтому поблагодарить я её не могу.
— Ничего страшного. Потом поблагодаришь.
Глава двадцать четвёртая
Роланд
Утром канцлер с трудом продрал глаза — после эликсира бодрости пробуждение всегда было особенно мучительным. И не только пробуждение — Роланд в принципе ощущал себя сонной мухой. Зато накануне бегал, как молодой козлик — и то хлеб.
Умывшись и одевшись, канцлер сразу направился по потайному ходу в комнату Эрнеста, и нисколько не удивился, обнаружив, что дознаватель уже одет. Или — всё ещё одет?
— Я ложился, но ненадолго, — отмахнулся Тад, когда Роланд поинтересовался, спал ли он вообще. — Некогда спать. Даже из Альганны подмогу попросил дополнительную — не хватает времени, да и специалисты по пространственным перемещениям нам тут пригодятся. Вон сколько у вас заговорщиков — только и делай, что в Граагу их отправляй.
— Да уж, — усмехнулся канцлер.
