Автор
Ночью на Граагу царит тишина, но её нарушают странные звуки. В утренних сумерках осадок превращается в мощный ливень, приносящий с собой холод и неясность. Анастасия чувствует, как мир вокруг медленно выравнивается к новому дню, но что-то заставляет сердце колотиться о ребра — она чувствует чужие тени, невидимые силы, которые готовы вмешаться даже в самый обычный день....
Глава двадцать шестая
Роланд
У принцессы канцлер не остался — только проводил до комнаты, а потом пошёл к себе. Так же, как и Роланд, Анастасия отлично понимала, что если они не лягут спать, то утром будут чувствовать себя как варёные омары. Причём синхронно. Хотя это как раз не так уж и страшно — Огден всё равно вновь вытащит принцессу из дворца, даже не поинтересовавшись у Роланда, как идут дела, а значит, не заметит подозрительно одновременно-сонное состояние обоих.
Уснуть получилось быстро, несмотря на целый ворох мыслей и опасений, главным из которых было отчётливое ощущение, что с арестом Бивиусов ничего не закончится.
Утром он вскочил ещё до рассвета, оделся и даже чай не стал пить — сразу отправился в комнату Эрнеста. Дознаватель находился там, как ни странно, один — пил кофе, сидя за столом, и, увидев Роланда, приветственно кивнул.
— Вы как раз вовремя, я сам собирался к вам идти. Ранняя вы пташка, канцлер! Королю-то ещё не докладывали?
— Не любите вы Огдена, — уколол Эрнеста Роланд, и тот пожал плечами, иронично улыбнувшись.
— А за что его любить? Арен, когда стал императором, был моложе. И с совещаний не вылезал — с утра до ночи торчал во дворце и разбирался во всём, аж макушка дымилась.
— Вы-то откуда об этом знаете?
— Я тогда служил во дворце. В Альганне, в отличие от Альтаки, в замке есть подразделение дежурных дознавателей.
— Маялся — потому что делать нечего было?
— Да прям, — Эрнест закатил глаза. — Во дворце же народу — жуть! То кто-нибудь что-нибудь украдёт, то подерётся, то служанка придёт и заявит, что её обесчестили. В начале правления Арена вообще бардак был жуткий: его отец к тому, что происходило между слугами, был абсолютно равнодушен. Не венценосное, мол, это дело. А Арен во всё влезал — хотел, чтобы везде был мир и порядок.
— Со временем будет лучше, — утешил канцлер скорее себя, чем Эрнеста, и дознаватель скептически хмыкнул.
— С такой нянькой, как вы? Сомневаюсь. Но давайте вернёмся к нашим арестованным… С чего бы мне начать?
— С Верховного. Мне больше всего интересно, насколько он был в курсе происходящего. Потому что найти такого же отличного Верховного судью, каким является Валтер Бивиус — это больше, чем проблема.
