Автор
Ночью на Граагу царит тишина, но её нарушают странные звуки. В утренних сумерках осадок превращается в мощный ливень, приносящий с собой холод и неясность. Анастасия чувствует, как мир вокруг медленно выравнивается к новому дню, но что-то заставляет сердце колотиться о ребра — она чувствует чужие тени, невидимые силы, которые готовы вмешаться даже в самый обычный день....
Раздались возгласы облегчения, а Элиза, стоявшая ближе всего к артефактору, даже улыбнулась благодарно, но печально. На девушке была лишь ночная рубашка, закрытая, но не самая тёплая.
— Получается, мы все погибнем? Из лабиринта ведь нельзя выбраться.
Кто именно сказал эту фразу серьёзным, но обеспокоенным тоном, Риан осознал не сразу: всё-таки он слишком мало общался с Огденом и ещё не научился узнавать его голос. Тем более, что король стоял сзади.
— Ваше величество, и вы здесь, — вздохнул канцлер, моментально оборачиваясь, как и Риан.
Окружающие с удивлением наблюдали за тем, как канцлер начинает раздеваться, снимая с себя поочерёдно камзол, рубашку, ремень и штаны с ботинками. Наконец, оставшись в одних трусах — намного более коротких и открытых, чем ночные штаны короля, — Роланд протянул одежду Огдену и твёрдо сказал:
— Одевайтесь, ваше величество.
— Но… — попытался возражать Огден. Он сильно покраснел, и это было незаметно даже несмотря на тусклый свет, проникавший в лабиринт сверху. — Роланд…
— Одевайся, — ещё твёрже отрезал канцлер. — Тебе не солидно ходить в одном белье, а я переживу. Остальные — посмотрите, пожалуйста, друг на друга, и кто более одет, поделитесь чем-нибудь с девушками.
В итоге Огден отдал рубашку Роланда Нинель, а Риан поделился своей с Элизой.
Но и не понимала Флоранс тоже больше всех. Последнее, что она помнила — как бежала из дворца на свидание к своему гвардейцу, а потом — словно яма на месте памяти.
Бывший принц был уверен: Огдену не хватит вечности, чтобы этому научиться.
