Автор
Ночью на Граагу царит тишина, но её нарушают странные звуки. В утренних сумерках осадок превращается в мощный ливень, приносящий с собой холод и неясность. Анастасия чувствует, как мир вокруг медленно выравнивается к новому дню, но что-то заставляет сердце колотиться о ребра — она чувствует чужие тени, невидимые силы, которые готовы вмешаться даже в самый обычный день....
Ты сам рассказывал мне, как он приходил спрашивать, не хочешь ли ты быть королём, и, расспросив его, понял, что он действительно на твоей стороне. Возможно, его верность пригодится тебе в дальнейшем.
Но даже если всё не так и на троне остаётся Огден, а ты никогда не увидишь этих строк, я не сомневаюсь, что ты и из него со временем сделаешь отличного правителя.
Прости меня, мой мальчик».
.
Дочитав письмо, Роланд поднял глаза от строк, которые отчего-то плясали перед его взором, и с изумлением посмотрел на Ротергейла.
То, что он только что прочитал, никак не осознавалось, и если бы несомненный почерк короля Фредерика, который был знаком Роланду до последней чёрточки, бывший канцлер подумал бы, что это чья-то дурацкая шутка.
— Я не знаю содержание этого письма, — сказал Томас, и Роланду показалось, будто собеседник слегка смущён. — Но догадываюсь. Его величество очень волновался за вас. И просил меня не слишком вмешиваться, а всего лишь помогать.
— Судьбу… — глухо пробормотал Роланд и покачал головой. — Да перестаньте, Томас. Из вас получится отличный канцлер.
— Спасибо, ваше величество, за доверие, — искренне произнёс Ротергейл и, быстро простившись, покинул королевскую гостиную.
Роланд перечитал письмо Фредерика трижды, не в состоянии осознать смысл послания.
Да, он всю жизнь стремился сделать всё по максимуму наперекор отцу. И даже когда надевал венец из боярышника, оставленный в итоге возле лабиринта за ненадобностью, думал: Фредерик был бы в бешенстве, что на троне всё-таки оказался его презираемый бастард.
"А теперь выясняется, что именно этого отец и хотел. И, как ни крути, но его вклад в то, что Роланд в итоге стал королём, тоже имел место быть.
Что по этому поводу думать и чувствовать, бывший канцлер не знал.
И потому просто запрятал письмо короля Фредерика подальше в свой письменный стол, решив, что ещё перечитает его позже. А возможно, и не один раз, пытаясь осознать невероятное…
Кажется, отец всё-таки любил его.
