Врач реанимации, привыкшая к одиночеству и отстраненности, случайно спасает чужого мальчика. Но спасение становится началом неожиданной истории, когда холодное сердце медика сталкивается с теплом человеческой привязанности и ответственности перед судьбой маленького человека.
Похоже, «Чужой ребенок» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Может, мне показалось вообще? Голова-то дурная, травок, вон, выпила, каких-то, запросто могла принять желаемое за…
Черт!
Да какое, нафиг, желаемое?
Что за ерунда!
Да я рада до ужаса, что все обошлось, что он совсем не собирается меня преследовать… Что я ему не интересна в этом плане!
Блин, что только что было за помрачение?
Наверно, это просто дикий коктейль из эмоций сработал во вред, показалось всякое…
Надо это все забыть, отпустить и поговороить про то, что нам дальше делать. С Ванькой. И сколько продлится наше сидение тут. Нет, с одной стороны, хорошо, потому что вряд ли найдутся смертники и придут сюда, на территорию Хазарова, забирать его сына.
А с другой…
Моя жизнь, моя работа…"
"Я хочу спросить про это все, пользуясь предоставленой возможностью, но Хазаров опережает:
— Иди спать.
— Но я…
— Утром все. Иди.
Он опять давит голосом, и я автоматически подчиняюсь.
Сползаю с барного стула, иду к двери…
А Хазаров неожиданно повторяет мой маневр, догоняет в дверях, нависая:
— Провожу.
Ох, нет!
— Не надо, я не заблужусь…
— А я и не думаю, что заблудишься…
— Тогда зачем?..
— Целее будешь…
Я не решаюсь спрашивать более подробно, просто выпрямляюсь и иду к своей комнате, остро ощущая присутствие хищника за спиной. Он пока расслаблен, но взгляд-то жуткий, острый… Нацеленный на охоту.
Пусть мне просто кажется на нерве опять…
Просто кажется…
Глава 36
Темный коридор кажется неожиданно длинным. Просто удивительно, в кухню шла буквально за пару минут, а обратно по ощущениям чуть ли не полчаса…
Наверно, пресловутая Последняя миля в американских тюрьмах такой же длинной видится приговоренным к смерти, идущим по ней…
Ежусь от глупого сравнения, инстинктивно выравниваю спину, чувствуя постоянный внимательный взгляд на открытой шее и затылке. Почему-то припоминается недавнее странное ощущение чужого прикосновения к татушке за ухом, когда заснула в кабинете днем и, проснувшись, увидела Хазарова в кресле напротив…
Сейчас кажется, что он смотрит и туда тоже… Уши начинают гореть, а я — опять злиться. Невольно жестче печатаю шаг, ускоряюсь, прекрасно понимая, что не стоит этого делать, показывать чрезмерную нервозность.
