Одна из весенней прогулок превратилась в неожиданное приключение. Вечерние сумерки делают город особенно непредсказуемым, и каждый шаг может привести к чужому повороту событий – как тому, что ожидает главного героя в этот вечер.
Похоже, «Чужой ребенок» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ань, подвезти?
Дима, уже сменившийся и переодевшийся, ждет возле двери, поигрывая ключами от новой иномарочки.
Так. Значит, все эти взгляды утром на планерке и потом в течение дня были неспроста…
— Нет, спасибо, — вежливо отказываюсь, натягивая капюшон на обесцвеченную макушку.
Дима смотрит на меня с неудовольствием.
— И чего ты все время, как пацан-недоросток одеваешься? Красивая же баба…
— Спасибо, — сдержанно благодарю его, сажусь, чтоб переобуться."
"— Ань… — голос Димы меняется, становится бархатным таким, плавным… Знакомо, очень знакомо.
— С чего ты взял? — удивленно поднимаю на него взгляд, реально удивленно, потому что не замечала за собой «шарахания». Исключительно деловые отношения!
— Ань… — он поднимает меня за локти, перехватывает за талию.
Да черт!
Торопливо выпутываюсь из его рук.
— Дим, ты чего? Медсестры в больнице закончились, что ли? По второму кругу пошел?
— Ань, ты сейчас меня обижаешь… Зачем? Может, я искренне к тебе…
— Искренне.
Аккуратно обхожу его и бегу в сторону автобусной остановки.
У меня завтра и послезавтра – выходные. Отосплюсь! Буду весь день спать и ни о чем не думать!
Когда меня утром следующего дня будит телефонная вибрация, которую я по недоумию забыла вырубить, то сначала даже не понимаю, что это за «ж-ж-ж», и чем бы его прибить…
А потом еще с полминуты тупо пялюсь на незнакомый номер, прикидывая, отрубить его или все же послушать?
Нажимаю на зеленую трубку в итоге.
— Анна?
— Да…
— Вы Ивана Пересветова знаете?
— Кого?..
Глава 4
— Кража, сопротивление полиции, нанесение мелких телесных… — монотонно перечисляет толстый равнодушный участковый, не глядя на меня даже.
Ну правильно, чего ему глядеть?
Уже все, что требовалось, увидел и впечатление свое составил. Судя по поведению и тону, которым он зачитывает протокол, не особо я ему понравилась.
— Какие еще мелкие телесные? — выразительно осматриваю три подбородка и толстые пальцы-сосиски. — Не вижу ничего.
— Укусил меня ваш племянник, — сухо отвечает участковый, — вцепился, как щенок…
Морщусь непроизвольно, вздыхаю. В голову лезут вполне справедливые мысли о том, что все это – не мое дело.
И Ванька-встанька, в миру носящий очень серьезное и грозное даже имя Иван Пересветов, мне вообще никто.
Совершенно чужой ребенок.
