Одна из весенней прогулок превратилась в неожиданное приключение. Вечерние сумерки делают город особенно непредсказуемым, и каждый шаг может привести к чужому повороту событий – как тому, что ожидает главного героя в этот вечер.
Похоже, «Чужой ребенок» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Хазаров, как всегда, лаконичен, — стоять можешь?
— Да, конечно…
Он опускает меня на дорожку, встаю, чуть покачиваясь, словно осинка на ветру. Хазаров хмурится, это даже в темноте заметно, придерживает меня горячими руками за талию.
— Не падай.
— Ага…
— Я сейчас. Держись за забор.
Послушно опираюсь на деревянный забор, тоже кажущийся монолитным и черным, а Хазаров пропадает в мраке.
И на меня мгновенно наваливается жуть окружающего мира, в котором я совсем одна, беззащитная и слабая, как никогда.
Осознаю, что у меня даже сумочки нет с собой, она осталась в машине.
Ладони ноют, но не сильно, скорее, просто отбила, а не поранила. Колени… Ну, ничего, ничего… Все пройдет.
Занимаюсь самодиагностикой, чтоб отвлечься от глупых, панических мыслей, что Хазаров может и не вернуться…
Знаю, что глупо, с чего бы ему меня тут бросать? Зачем, в таком случае, тащить было через лесок?
Главное, дорогу же откуда-то знает… Бывал тут? Да конечно, бывал… И дом этот… Чей, интересно?
Хазаров появляется из мрака неожиданно до того, что вздрагиваю.
Взволнованно щурюсь в его мрачное лицо и жду хоть каких-то пояснений. Куда ходил? Что проверял? Все нормально? Нет?
Но Хазаров все так же молча подхватывает меня на руки и несет дальше.
Через калитку, открытую, к дому, по ступеням, в дверь, проходит в темную комнату и сажает на что-то мягкое…
Слепо пялюсь в темноту, только по звукам определяя, чем именно занят Хазаров.
Выходит на улицу, наверно, калитку закрыть. Хлопает дверь. Шаги. А он неплохо ориентируется… Его дом? Один из?
Становится передо мной, поднимаю подбородок:
— На одной ноге допрыгаешь до спальни? Я помогу.
— Да, конечно…
Он, больше ничего не спрашивая, подхватывает наощупь под локоть, позволяет опереться на себя, перевалить большую часть веса на плечо, аккуратно ведет в полном мраке.
И в очередной темной комнате сажает опять на мягкое и пружинящее. Матрас, похоже.
— Я сейчас зажгу нижний свет, чтоб с улицы не было видно, — предупреждает он.
И зажигает.
Оглядываюсь. Комната, небольшая, с низкой кроватью, на которой я сейчас и сижу, обстановка скудная, мебель темная. На окнах — светозащитные шторы.
— Это чей дом? — смотрю, как Хазаров проходится по комнате, стягивает с плеч пиджак, поводит шеей, словно затекла.
