Одна из весенней прогулок превратилась в неожиданное приключение. Вечерние сумерки делают город особенно непредсказуемым, и каждый шаг может привести к чужому повороту событий – как тому, что ожидает главного героя в этот вечер.
Похоже, «Чужой ребенок» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ничего ему не надо, ты совсем уже, — повышаю я голос, прикидывая с легкой оторопью, что будет, если Ванька решит этим ножиком в школе похвастаться. — Ванька, пошли.
— Пока, дядь Семен, — послушно кивает Ванька, встает, подхватывает контейнер и топает к углу больницы.
Я, напоследок выразительно покрутив пальцем у виска, чтоб показать Иванычу, что я думаю о его воспитательных инициативах, иду следом.
Ванька притормаживает на ходу, чтоб попасть в мой шаг, сопит и, похоже, дуется. Но мне до его настроения вообще никакого дела нет, я все правильно сейчас сказала.
— Ты все, доработала? — спрашивает Ванька, старательно глядя в сторону.
— Да. Только сдамся. Я на маршрутке поеду, тебя до дома проводить?
На улице еще не темно, но я все равно почему-то беспокоюсь, как он пойдет один совсем.
— Не-е-е… — Ванька сопит еще сильнее, и все в сторону смотрит, а потом, когда мы уже подходим к больничному крыльцу, выдает, — можно я у тебя сегодня переночую?
Ого… Не приваживай, значит, да, Ань? Классно у тебя получается, ничего не скажешь…
— А что случилось?
Так и знала, что не просто так он тут у меня появился!
Тяну его ближе, приподнимаю за подбородок, вглядываясь в печальные глаза.
— Ниче… — он пытается отвести взгляд, вырваться, но я не пускаю, уже тверже говорю:
— Ванька! Колись! Что? Обидели тебя? Кто-то… Из взрослых?
— Хрена меня обидишь! — независимо дергает он плечом, выворачиваясь все же, отступает на шаг, — я сам кого хочешь…
— Вань… — прерываю я его попытку в “все нормально, я крутой пацан”, — говори давай, а то мне сдаваться еще.
— Да ничего! — с досадой закатывает он глаза, — просто… Ну… Мать нового ёб… Ну, то есть, мужика нового привела…
Он замолкает, отворачиваясь, и я с дико смешанными эмоциями смотрю на поникшие плечики.
— Слушай, — я шагаю к Ваньке, поворачиваю его к себе, блокируя неуместный порыв обнять поникшего одинокого ребенка, пожалеть. Не надо этого, Ань. Не надо… — Ты понимаешь, что мама будет переживать… Я же тебе никто. Чужая.
