Одна из весенней прогулок превратилась в неожиданное приключение. Вечерние сумерки делают город особенно непредсказуемым, и каждый шаг может привести к чужому повороту событий – как тому, что ожидает главного героя в этот вечер.
Похоже, «Чужой ребенок» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Логично же, неспроста нас так резво ищут…
— Ты… — медлю, подбирая слова, чтоб опять не психанул, — ты взял что-то оттуда?
Он выдыхает, отворачивается.
Точно. Что-то взял.
Черт…
— Что взял?
— Флешку… — еле слышно говорит Ванька, и я с досадой сжимаю пальцы. И да, достаю-таки сигарету. Как тут терпеть? Ну вот как?
— И где она? Как ты вообще умудрился? И почему сразу не сказал? — голос не удается проконтролировать, потому что… Ну, блин! Потому что!
— А че они бросили? — взвивается Ванька, защищаясь, — она там валялась, рядом с телефоном! Я и взял! Случайно!
— Ванька… — выдыхаю я пораженно, — ты — дурак?
— Сама дура!
Так… Понятно, разговор ни к чему не приведет.
— И где она?
— Вот… — он достает из кармана самую обычную флешку, довольно дорогую, это видно, но ничего особенного. О том, что на ней, остается только догадываться, конечно… Но понятно, что ищут в первую очередь ее. И просто отдать — не вариант… Раз так серьезно ищут, то свидетели им не нужны.
Я забираю флешку, верчу ее в пальцах. Надо понять, что на ней, и потом уже танцевать…
Глава 17
У Иваныча мы находим скудный запас еды, воду и старенький мобильный, валяющийся на кухонном столе. Немного подумав, я выбегаю к ближайшему магазину у дома и покупаю на завалявшиеся в кармане двести рублей симку, причем, даже паспорт не требуют, просто так продают. Кресты же, чего удивляться…
Вернувшись и реанимировав телефон, звоню в больницу:"
"— Добрый день, мне бы Иваныча, сантехника.
— А кто его спрашивает? — голос незнакомый, странно немного, но вполне возможно, что на вахте новый охранник сидит.
— Дочь.
— Он в реанимации…
Я глупо таращу глаза, ощущая, как сердце дает сбои. В реанимации… Черт! Черт-черт-черт!!!
Ванька стоит напротив, прекрасно слыша наш разговор, и медленно бледнеет, сжимает губы и изо всех сил сдерживает слезы. Мне хочется его одновременно прижать к себе, успокоить, и в то же время надо узнать, что с Иванычем.
— Что с ним? — голос рвется, глухой и безэмоциональный, в горле сухо. Из–за меня пострадал… Из-за моей дурости…
— Не знаю, говорят, ударили чем-то тяжелым. Туда звоните. Номер дать?
— Нет, спасибо…
Я кладу трубку и тут же притягиваю к себе бледного Ваньку, держу его, обнимаю, глажу по волосам.
Он сопит мне в шею, весь напряженный, каменный.
— Из-за меня, да? — глухо спрашивает меня.
