Одна из весенней прогулок превратилась в неожиданное приключение. Вечерние сумерки делают город особенно непредсказуемым, и каждый шаг может привести к чужому повороту событий – как тому, что ожидает главного героя в этот вечер.
Похоже, «Чужой ребенок» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Да погоди ты, кошка, — смеется, легко преодолевая мое сопротивление, мужчина, — ты же на ногах не стоишь!
— Отпустите! — шиплю я, уже понимая, что это кто-то знакомый хозяину, может, гость, слишком уж вольно себя ведет. Враг бы давно убил, а это держит только.
— Да сейчас! У тебя ноги подгибаются, — тихо шутит он, придерживая меня за талию и нагло проводя большими пальцами вверх и вниз, — выдохни и отпущу.
Толкаю его в плечи с размаху и вырываюсь все же.
Отпрыгиваю сразу на полметра, машинально закрывая спиной дверь в комнату Ваньки, смотрю на кажущегося массивным и пугающим в полумраке коридора пришельца.
— Ты кто? — он тоже глаз с меня не сводит, удивляется.
— А вы кто? Что вы здесь делаете?
— В туалет иду… А ты — подружка Хазара?
— Нет!
— Тогда странно…
— Ты, смотрю, забыл, куда шел, Каз? — холодный голос Хазарова заставляет меня чуть подпрыгнуть, а мужчину обернуться.
— Да, практически, — кивает он спокойно, — засмотрелся…
— Глаза побереги, — советует Хазаров, затем переводит взгляд на меня, коротко кивает в сторону комнаты Ваньки, и я тут же убегаю прочь с места событий.
Закрываю дверь, прислоняюсь с той стороны, ощущая, как сердце лупит по ребрам изнутри.
Ничего себе, мина какая на пути попалась. Кто мог подумать, что у Хазарова тут еще люди есть? Полдня же провели с Ванькой, никого не видели…
Наверно, пока я его укладывала, гости приехали.
— Хазар, это кто? — голос мужчины, нахальный и громкий, доносится из коридора.
— Нянька сына.
— Еб… То есть, ничего себе! Откуда у тебя сын?
— Оттуда же, откуда все мы.
— А почему я ничего не знаю?
— Потому что надо сначала разговаривать, а не унитаз с порога осваивать.
— Ну блин, чего не бывает… Слушай, а нянька-то ничего такая… Гладкая…
— Рот закрой.
Голоса удаляются по коридору, а я сухо сглатываю, в горле сушит очень, но из комнаты Ваньки я теперь не скоро выйду, похоже.
Подхожу к кровати, смотрю на мирно спящего Ваньку, который, как и все дети, наверно, невероятно няшный во сне, настолько, что едва сдерживаюсь, чтоб не погладить.
Сажусь в кресло напротив кровати, смотрю на луну, заглядывающую в комнату, пытаюсь успокоиться.
Что-то дерганная я стала, недавняя ситуация в коридоре это подтвердила. Видно, участие в погонях и преследование всяких отморозков не проходят даром.
Взволнованно прислушиваюсь к происходящему в доме, очень остро ощущая то, насколько здесь все чужое, насколько опасно тут, на самом деле.
