Ставка «Вольфшанце» готовилась к приезду рейхсканцлера в реконструированном штабе близ Растенбурга. Но даже сухой климат Восточной Германии не мог укрепить здоровья Гитлера, предпочитающего спокойствие и комфорт. Начало войны подавляло уверенность главы рейха в победе, хотя он знал, что это лишь вопрос времени......
– Очень надеюсь, что эта информации дойдет до Гитлера. Хотя ему сейчас не до этого… Разбирается со своими соратниками, пытавшимися отправить его на тот свет. Ты слышал об этом?"
"– Так точно. Гитлера пытались взорвать в его резиденции. Жаль, что не удалось.
– Может, даже и хорошо, что не удалось. Мы этого гада судить будем! А потом повесим на площади! Пусть весь мир видит! Ты говоришь, что этот Штольце пользуется особым расположением Кальтенбруннера?
– Да. А Кальтенбруннер, в свою очередь, имеет право докладывать оперативную информацию напрямую Гитлеру.
– Это хорошо… Будем надеяться, что наш план сработает.
Чай допит. Постепенно закончилось и печенье.
– Разрешите идти, товарищ генерал-полковник?
– Идите и докладывайте мне о малейших передвижениях на фронте.
* * *Вернувшись в штаб корпуса, полковник Русовой распорядился, чтобы к нему доставили Штольце и пленного радиста.
Через двадцать минут диверсанты сидели напротив полковника.
Своим внешним видом Штольце озабочен не был. Стало понятно, что за прошедшее время поистрепалась не только его одежда – изменился он сам. Его напыщенная манера держаться улетучилась: голос ослаб, железные интонации исчезли.
За то время, пока они не виделись, немец о многом успел подумать и, похоже, пришел к неутешительному выводу: его семья оказалась уязвимой, а повлиять на ситуацию из плена он не мог.
Теперь перед Романцевым сидел человек, воля которого была надломлена.
Радист оставался спокоен, свой выбор он уже сделал.
Полковник Русовой положил перед Штольце лист бумаги:
– Нужно передать вот такую радиограмму.
Штольце взял листок. Внимательно прочитал радиограмму. Затем поднял на полковника глаза, в которых на какое-то мгновение блеснула прежняя искра, но тотчас же угасла во тьме зрачков.
Это уже не боец. Сломлен. Раздавлен.
