В холодном бархате неба мерцали звезды, когда группа странников шла по вымощенной гравием улочке. Впереди маячил дом семьи Найтов — их приют после долгого путешествия. Ощущение回到家 привнесло радость и легкую атмосферу уюта, в то время как сердце миссис Найт тревожно забилось от предстоящей встречи с сыном и его новой невестой....
Жаль, что моя дорогая сестрица не влюблена в него, иначе ей пришлось бы пролить немало слез, а ее робкое сердечко непременно разбилось бы!
Филлис была весьма рада, что случай объясниться с мистером Уилтоном представился ей на следующее же утро. Миссис Грейстоун, по обыкновению, давала указания садовникам, мать Филлис и миссис Баррит еще не спускались, а миссис Олдхэм по доброте душевной согласилась посмотреть пони Имоджин, и мисс Грейстоун увела гостью к конюшням, разумеется, в компании мистера Баррита.
При виде Филлис мистер Уилтон хмуро кивнул, явно не собираясь вступать с ней в беседу, но мисс Найт нелегко было смутить.
— Вы решили выбрать себе книгу для чтения перед завтраком? — спросила она, чтобы как-то начать разговор.
— Я искал уединения, мисс Найт, — нелюбезно ответил джентльмен.
— Не буду просить у вас прощения за то, что нарушила ваши планы. — Филлис чувствовала, что начинает сердиться.
— Мисс Найт, я и не думал на это рассчитывать, — недобро усмехнулся Уилтон. — Вы находите радость в том, чтобы тревожить покой других людей и подстраивать всякие каверзы ради собственного развлечения!"
"— Кто дал вам право судить обо мне подобным образом? — От возмущения Филлис едва не задохнулась, кружева на ее утреннем платье сливочного цвета вздымались в такт ее прерывистому дыханию.
— Я достаточно слышал о вас, мисс Найт, чтобы иметь возможность судить о вашем характере по вашим поступкам. — Мистер Уилтон вновь обернулся к книжным полкам, словно даже смотреть на девушку было для него пренеприятно.
От изумления Филлис даже забыла, что собиралась высказать все, что думает о превосходящей всякую меру наглости этого человека.
— Вы, я полагаю, сознаете, что после подобного замечания я не уйду отсюда до тех пор, пока вы не выскажетесь определеннее, — сдержанно произнесла она, стараясь успокоить себя мыслью, что представляет на сцене образ трагической героини.
