Маньчжурия: Сухие степи и предгорья Хингана под гнетом жары летом, смеркающего ветра зимой. Чтобы высадить полк на границе и задержать большую армию Квантунской, приходится привозить все необходимое: воду,建筑材料, продовольствие — даже издалека. Это не просто сражение, это упорный бой в суровых условиях....
Передайте срочно в НКВД, что это группа японских диверсантов, врагов. Цель неизвестна. В их лагере двое своих. Если поняли, дайте знать криком совы. Сосновский.
Попади сейчас записка к японцам, и смертный приговор Михаилу обеспечен. Возможно, он и подведет Настю, но не хотелось рисковать ею, когда бойцы частей НКВД окружат группу и начнут стрелять. И вообще, возможно, что это единственный способ дать знать о себе и японцах. Другого такого случая, возможно, и не представится. Скомкав записку, он продолжил сидеть и рисовать в блокноте.
Охотник замер, опустив лицо в снег, когда Михаил проходил мимо него. Сосновский уронил комок бумаги возле головы охотника и прошел на несколько метров дальше. На него стали посматривать японцы, но, убедившись, что пленник справляет малую нужду, отвернулись. Вернувшись к тому месту, где он оставил перчатки и блокнот, Сосновский убедился, что блокнот кто-то брал.
Отряд построился. Впереди двинулись двое разведчиков, за ними полковник Икэда с двумя бойцами, потом Настя и Сосновский, следом буквально по пятам остальная группа и двое замыкающих чуть поодаль. Сзади справа в тишине тайги вдруг заухала сова. Японцы не подали вида, что их заинтересовал этот звук.
— Хороший знак, — улыбнулся Сосновский.
Настя внимательно посмотрела на него, но промолчала. Михаил думал, что все получилось, что теперь только вопрос времени. Но примерно через час Икэда остановил группу, развернул карту. Что-то обсудив с одним из своих подчиненных, он взмахнул рукой, и группа снова пошла, но теперь, как догадался Михаил, они стали забирать больше на восток.
"В соседних квартирах никого не было.
