А этот? С тобой?
— Это подполковник Шелестов, — кивнул сержант, забрасывая автомат за ремень за плечо. — Мы на дрезине ехали, когда их увидели. Ну, вот пошли и в перестрелку угодили. Лейтенант подал знак, чтобы вы там наверху услышали, а его и срезали первой же очередью.
— Эх, хороший был мужик, — сказал кто-то с сожалением.
— Кто тут старший? — сухо спросил Шелестов. — За мной!
Предаваться печали было некогда. Надо срочно осмотреть тела. Может, кто-то еще живой. Но, судя по интенсивности огня, который открыли бойцы из охраны тоннеля, живых ему не найти.
Приказав не прикасаться к телам, Максим обошел всех четверых сам, с горечью осознав, что стрелять бойцы НКВД умеют отменно. Правда, вот специфика боев иная. Одно дело отражать атаку диверсантов на охраняемый объект, а другое — оперативное задержание вражеских агентов. Свою работу ребята выполнили на отлично. Их лейтенант даже собой пожертвовал, начав стрелять в воздух и привлекая внимание охраны.
Ранения. Два в грудь, одно в голову. Этому три пули в грудную область угодили.
Наверняка одна из них попала в сердце. Этому точно в голову, сразу наповал. Этот был ранен в плечо, отстреливался. Автоматная очередь в спину, когда попытался бежать. Достав из полевой сумки лист бумаги, Шелестов описал положение тел, ранения, полученные диверсантами, стрелковое оружие, имевшееся у каждого. Затем начали разбирать волокуши и содержимое. И тут у Максима стали возникать сомнения.
Наличие железной печки-буржуйки на одной из волокуш оправданно.
Шли зимой через тайгу… И внутри свежая сажа. Пользовались печкой прошлой ночью. И палатка брезентовая с обработанным фабричным отверстием в крыше под трубу. Да, эти ребята не одни сутки шли сюда. Но сразу возникает вопрос, зачем тащить на место диверсии весь свой походный скарб? На операцию берут обычно только самое необходимое именно для выполнения задания. Глупо как-то. Может быть, взяли по неопытности? Но неопытных бы не послали.
Второй момент, который удивил Шелестова, — это количество взрывчатки, которую притащили с собой диверсанты.
Взрывчатки было мало для подрыва тоннеля. Таким количеством можно изуродовать десяток метров железнодорожного полотна, взорвать стрелку, пустить под откос поезд, устроить небольшой обвал, но никак не нанести серьезные повреждения тоннелю, так, чтобы надолго лишить возможности пользоваться им. При любом повреждении таким мизерным количеством взрывчатки ремонтные работы займут максимум пару дней.
