Маньчжурия: Сухие степи и предгорья Хингана под гнетом жары летом, смеркающего ветра зимой. Чтобы высадить полк на границе и задержать большую армию Квантунской, приходится привозить все необходимое: воду,建筑材料, продовольствие — даже издалека. Это не просто сражение, это упорный бой в суровых условиях....
И нам не мог подать сигнал, и сам был обречен. И товарищей его они, видимо, убили вместе с удэгейцем. Не позавидуешь парню.
— И шли они, между прочим, в сторону патронного завода, — повернулся к напарнику Коган. — Хрен их знает, что они замыслили и кто их там встретит, но сейчас некогда размышлять и нет возможности посоветоваться с Шелестовым или Крапивиным. Поехали!
Шелестов посмотрел на часы, висевшие на стене кабинета, выделенного его группе в здании Управления НКВД. Была уже половина третьего ночи. Из всех документов, что он за этот вечер просмотрел, складывалась следующая картина.
Зазвонил внутренний телефон. Удивленный и встревоженный Максим поднял трубку. Раздался простуженный голос дежурного по управлению:
— Товарищ подполковник, начальник управления сказал, что это к вам. Я ему доложил, и он велел срочно к вам доставить.
— Кого доставить, что случилось? — остановил поток слов Шелестов.
— Конвойный уже к вам повел человека. Это инженер с Комсомольского-на-Амуре НПЗ.
Просто удивительное везение. По собственной воле пришел человек, которого пытались вербовать. Если не врет, если его только не подставили специально.
В дверь постучали, и в проеме появился сержант.
— Разрешите, товарищ подполковник? Дежурный велел вам доставить гражданина. По распоряжению начальника управления.
— Да, пригласи товарища, — кивнул Максим и поспешно вышел из-за стола.
Сержант посторонился и кому-то строго сказал: «Проходите».
Мужчина был невзрачным. Он вошел как-то боком, понурив голову.
— Проходите, проходите. — Шелестов взял мужчину за локоть и усадил на второй стул возле своего стола.
Посетитель смотрел нервно, беспокойно. Кажется, его напугало бесконечное путешествие по кабинетам и разговоры, которые пока ни к чему не привели.
— Как вас зовут? — спросил Шелестов.
