Маньчжурия: Сухие степи и предгорья Хингана под гнетом жары летом, смеркающего ветра зимой. Чтобы высадить полк на границе и задержать большую армию Квантунской, приходится привозить все необходимое: воду,建筑材料, продовольствие — даже издалека. Это не просто сражение, это упорный бой в суровых условиях....
Помнится, смотрел я на широкие ладони отца, мозолистые, твердые, а какими они могли быть добрыми, когда он меня хвалил за что-то и по голове гладил этими ладонями.
— Значит, увидели руки этого человека и руки отца вспомнили, — задумчиво подвел итог Сосновский. — Понимаю.
Крапивин приехал уже к ночи. У дверей, раздеваясь, долго чертыхался, запутавшись в портупее. Наконец повесил на вешалку шинель, облачился в ремни с кобурой, расправил под ремнем складки. Быстро руками провел по волосам, разглаживая их от лба назад, и подошел к Сосновскому.
— Похоже, что ты прав, Михаил, — сказал Крапивин. — Смотри, что я тебе привез.
Расстегивая на ходу командирский планшет, он подошел к столу и бросил на него небольшой пакет из плотной оберточной бумаги. Сосновский встал рядом и уперся кулаками в стол, с интересом глядя, что же привез начальник управления. Михаил был согласен с Крапивиным. Чтобы подозревать, да еще получить санкцию начальства на задержание и допрос председателя райисполкома, нужны серьезные основания, серьезные подозрения.
— Смотри. — Илья Валерьевич взял первый снимок, на котором на лавке под деревом на фоне цветущих кустов сидели в белых нательных рубахах несколько мужчин бравого вида. — Июнь тысяча девятьсот шестнадцатого года, Галиция. Бравичский военный госпиталь. Молодые офицеры, герои Брусиловского прорыва.
— Среди них есть Заманский? — Сосновский взял из рук полковника фотографию и стал рассматривать нечеткие лица людей.
"— Наверняка есть. Мне прислали это фото, переснятое с оригинальной фотографии. Фотопластина утеряна, но на обратной стороне фотокарточки была сделана приписка от руки. Она сохранилась. Вот ее снимок, смотри.
Сосновский взял второе фото. Наискосок от руки чернильным пером очень аккуратно, с витиеватыми заглавными буквами было написано: «шт. — кап. И. С. Буравихин, пор. Н. Н. Остромской, пр.
— И кто из них Заманский? — задумчиво произнес Михаил. — Если в этой памятной надписи перечисляли сидящих слева направо, как чаще всего делают люди, то Заманский сидит крайним справа.
— Я тоже так подумал, — согласился Крапивин. — Вряд ли штабс-капитан станет обнимать прапорщика. Ведь этот третий по порядку, которого обнял за плечо четвертый, самый молодой из них. Почти мальчик. Наверняка он и имел звание прапорщика.
