Маньчжурия: Сухие степи и предгорья Хингана под гнетом жары летом, смеркающего ветра зимой. Чтобы высадить полк на границе и задержать большую армию Квантунской, приходится привозить все необходимое: воду,建筑材料, продовольствие — даже издалека. Это не просто сражение, это упорный бой в суровых условиях....
Старший, коренастый японец с правильными аккуратными усами, карте явно обрадовался.
«Шлепнут они меня, — с горечью подумал Михаил. — Сразу шлепнут или сначала допросят, а потом шлепнут. Черт, знать бы, можно было просто свою жизнь подороже продать! Мы их там ищем, ноги сбиваем, а они вот где. Шел, шел и нашел, называется. Гранату бы сейчас, да не запасся. Гранату можно и со связанными руками рвануть, находясь рядом с ними. Вот того с усиками с собой забрать. Он тут у них главный, раз возрастом постарше. Кажется, командир.
Главный у японцев, показывая рукой куда-то в сторону, отдал приказ. Двое его бойцов стали его выполнять, а сам японец поманил к себе другого. Что-то странным показалось Сосновскому в облике японца, в его походке, и тут Михаил понял, что это не мужчина, а женщина. Командир что-то приказал солдату, кивнув на пленника. Женщина кивнула в ответ, подошла к Сосновскому, чуть сдвинув меховой малахай на затылок, и внимательно посмотрела в его лицо.
«Настя», — чуть не вырвалось из груди Михаила, но он сдержал эмоции, не выдав себя. Он просто смотрел на молодую женщину, с которой встречался в прошлом году при весьма странных обстоятельствах. Год назад она спасла ему жизнь, помогла выбраться из оккупированной японцами китайской территории. Она вывезла его из Харбина и переправила с надежным человеком через озеро Ханка. И вот теперь она здесь. Настя, Анастасия Шереметьева. По легенде, она потомок дворянского рода, бежавшая от революции за границу и осевшая в Харбине.
— Кто вы такой? — спросила Настя, глядя Михаилу в глаза."
"Ее взгляд ничего не выражал. «Да узнала ли она меня? — подумал Сосновский.
